Форум Библиотеки Александрит

Как ни торопился Сивобрад, и как ни был готов Штори отправиться в Гравенрох этим же вечером, ученику мага пришлось задержаться в «Плавленом Камне» еще на пятнадцать дней. Нужно было собрать снаряжение, поскольку отпускать Штори в орочьи горы без оружия, если не считать митрильного топора, мастер-маг не собирался. Он создавал новые сколы, для которых стеклодувы изготовили немногочисленную партию колбочек особой формы: не круглых, с узким вытянутым горлышком, а ровных, прямых, удобно ложащихся в руку. Они были очень прочными, чтобы было практически невозможно разбить. С одного конца они затыкались пробкой. Достаточно было направить скол в нужную сторону, вытащить пробку и встряхнуть колбочку, чтобы заклинание вылетело в нужном направлении и сработало. Это было намного удобнее, чем швырять хрупкие колбы, предварительно протащив их с собой в сумке через полмира.
Сивобрад учил Штори правильно обращаться с «болтами» и «огневухами», «капельками», «двойниками» и другими боевыми заклинаниями. Ученику казалось, что это очень просто: направляешь колбочку, вытаскиваешь пробку и быстро убираешь руку, чтобы его ненароком не оторвало. Однако Герард наставлял Штори, чтобы тот не расслаблялся и учитывал обстановку, в которой вскрывается скол. Например, нельзя было использовать «болт» в кварцевой, слюдяной пещере, или просто в помещении с отполированными стенами, поскольку тот мог отразиться от зеркальной поверхности и срикошетить в любом направлении. «Капельки» следовало использовать, только стоя на возвышенности, иначе волны воды могли сбить с ног, а щитовик на время открытия скола нужно было обязательно снимать, в противном случае заклинание отражалось от него и попадало в создателя.
Штори был настолько рад, что наконец-то добрался до изучения настоящей магии, пусть даже несколько опосредованно, что запоминал все разъяснения учителя с первого раза и всегда правильно отвечал на его каверзные вопросы.
Вел мастер-маг со своим подмастерьем и занятия иного плана, теоретические. Он готовил рыжеволосого гнома к тому, что предстояло исполнить в орочьих горах. «Если не исправишь зло вовремя, оно удвоится, а то и утроится», - часто стал повторять учитель.
- Всегда придерживайся трех простых принципов, - наставлял ученика Сивобрад, - Первое: никому не доверяй, второе: все перепроверяй и третье: никогда не отступай от первых двух правил. Также будь внимателен, помни: только эта жизнь имеет цену, в каждую заварушку не лезь, держи глаза и уши широко открытыми, а нюх – настроенным на поиск чего-то необычного, что выбивается из общей картины.
- Например, чего? – поинтересовался Штори, пытаясь осмыслить правила Сивобрада.
- Скажем, ты увидишь, что вокруг неприметной пещеры стоит караул вооруженных орков. Значит, тут могут находиться их командиры, или шаманы. Если ты спросишь у них прямо, кого они охраняют, то, в лучшем случае, тебе ничего не скажут, а в худшем – надают по шлему, если не забудешь его надеть перед тем, как соваться со всякими глупыми вопросами. Лучше всего спросить навскидку: здесь ли великий командир, или атаман, или шаман… имя выберешь сам. Убедительно тверди, что послан с важным сообщением. По крайней мере, тебя выслушают. Может быть, даже ответят. Вот в таком духе и стоит действовать.
- Значит, придется говорить неправду?
- Придется, но не говори, что ты никогда этим раньше не занимался.
- Э-э-э… Ну да, бывало, изредка.
- Так что, опыт у тебя уже есть, причем жизненно необходимый опыт, - подчеркнул Сивобрад. Штори только кивнул в ответ.
- Безвыходных положений не бывает – еще одна истина, которую маг попытался накрепко вбить в голову ученика. – Всегда есть выход. Даже если есть два выхода, ищи третий: правильным, скорее всего, будет именно он.
- Не понимаю я этого, - жаловался Штори.
- Пока просто это запомни, когда надо будет – поймешь, - отказывал в разъяснениях Сивобрад, резким жестом руки обрывая разговор.
Придумал мастер-маг и правдоподобную историю для того, чтобы его ученик смог рассказать ее оркам, и они бы приняли его за своего. Штори пришлось выучить ее наизусть, затвердить так, как будто это была настоящая история его жизни. Не раз, и не два Герард прерывал беседу и начинал атаковать ученика вопросами:
- Имя?
- Го-Горпак.
- Занятие?
- Свободный воин.
- Откуда?
- Из Раздольных Степей. (Там действительно находилось несколько орочьих поселений тех, кто еще давно предпочел плуг скрижуну).
- Зачем?
- Хочу воевать, а не рыхлить скрижуном землю.
- Родители?
- Отец – Кун-Бенгар, воин, погиб в стычке с бородатыми, мать не помню. Воспитан дядей, который показал мне, с какого конца за скрижун надо браться.
Таких вопросов-ответов было много, и повторялись они каждые несколько часов.
На третий день после согласия Штори на испытание, Сивобрад надолго отлучился из «Плавленого Камня», а когда вернулся, то был очень уставшим. Он едва мог поднять кресло над полом, чтобы перемещаться по лавке. «Сильное проклятие наслали клыкастые», - пояснил он слабым голосом, - «еле управился». Но тут же его голос окреп: «Так, нечего ждать, пока камень водою станет. Сейчас я тебя, Штори, орком сделаю, чтобы ты привык к своему новому облику. Боюсь, позже у меня не хватит сил, их уже почти не осталось».
Единственное, что испросил Штори у Сивобрада – так это разрешение сбегать в «Орочью Гибель», ведь когда он станет орком, путь за пределы лавки будет ему заказан. Герард согласился, сказав, что пока займется приготовлениями, и Штори получил пару часов, чтобы выпить несколько кружечек вкусного пива в приятной компании.
Среди слухов, которыми обменивались отдыхающие гномы, внимание подмастерья мага привлек рассказ о том, что, наконец, на всех Восьми Ярусах стало поспокойнее: наследничек-то, Умбертон, со своей стражей, Толстяком и Выпивохой, и отрядом королевской гвардии ушли в какой-то поход, никому не сказав куда. «Наверняка пошли в атаку на людские трактиры», - похохатывая, говорили мастера. Штори тоже поулыбался, а затем задумался: куда мог отправиться, мягко говоря, не самый смелый и предприимчивый гном Ставрии накануне войны? Неужели, действительно, гномьи кабаки ему надоели? А, может, сам король, Камнедробитель-старший, послал сынка с посольством, договариваться с людьми? Вряд ли, он бы тогда с выслал с Умбертоном не маленький отряд, а большой, и не гвардии, а советников. Нет, по-видимому, наследному принцу захотелось найти в Верхнем Мире ту пивоварню, на которой делается Истинно Королевское Пиво, пересохни его глотка!
«Чтоб тебя война на поверхности застала», - злорадно думал Штори, возвращаясь в лавку, где его ожидало нечто непередаваемое гномьим языком, в этом он был абсолютно уверен.
Но все оказалось легко и прошло без осложнений.
Превращение в орка не заняло много времени. Герард взял приготовленный заранее скол – как знал, наверное, что будет слишком слаб для того, чтобы произвести превращение вручную – поставил Штори напротив себя и разбил колбочку с заклинанием. Повалил черный густой дым, который мгновенно затянул внутренность лавки черным саваном. Штори попытался вздохнуть, но тут же согнулся от приступа кашля: дым оказался на редкость едким. Однако, уже в следующее мгновение, дым испарился, как будто его никогда и не было. Разъедавшее горло и легкие жжение улетучилось вместе с дымом.
Штори выпрямился – и сразу снова согнулся от удара по темечку. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто его ударил, но сзади никого не было. Вторая попытка выпрямить спину закончилась так же: резким ударом по макушке. Кто бил, и чем бил, было неясно.
Рыжеволосый гном предпринял очередное усилие по выпрямлению. На этот раз он разгибался очень медленно и осторожно. Только теперь он обратил внимание на то, что вещи в комнате уменьшились в размерах. И смотрел он на них с непривычного угла зрения. Штори повел глазами к зеркалу – и отшатнулся: на него в упор смотрела угольно-черная кривая физиономия с желтыми глазами и торчащими из углов рта клыками.
От неожиданности Штори отпрыгнул – и в третий раз ударился головой о потолок. Именно так, поскольку его рост значительно увеличился, потолки лавки, вполне подходящие по высоте для гномов, оказались несколько низковаты для высоченного орка, в которого его превратило заклинание Сивобрада.
Орк из Штори вышел знатный, так утверждал мастер-маг, когда его ученик перестал, наконец, пробовать пробить черной патлатой головой свод пещеры. Намного выше самого высокого гнома, мускулистый, длинноволосый, кожа цвета добываемого гномами угля с характерным беловатым отливом. Ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками предупреждали, что лучше не шутить с их обладателем, а мощные узловатые пальцы с длинными ног… когтями были готовы разорвать врагов на части без помощи скрижуна. Мантия и колпак Штори превратились в легкие кожаные доспехи и округлый шлем без забрала (о, если бы он еще и на голову был надет…), ноги оказались обуты в сандалии, завязки которых обвивали ляжки чуть ли не до колен.
Неизмененным оказался только топор Штори, поскольку на митрил волшебные заклинания, как известно любому начинающему подмастерью мастера-кузнеца, не действуют вообще. Каждый боевой маг знает, что легче дождаться, пока воин, носящий митрильную кольчугу, умрет от старости, чем пытаться пробить защиту болтами или огневухами.
- Случись мне увидеть такого орка – зарубил бы на месте, - так выразил свои чувства заглянувший ненадолго в лавку Дорн Достославный. А поскольку он подобрался к увлеченному полировкой топора Штори неслышно и присовокупил к своим словам весомый шлепок по спине, то ученик мастера-мага резко от испуга подскочил. Раздался громкий звон: гном в орочьей шкуре не забыл предусмотрительно надеть на голову шлем.
Дорн делано неодобрительно покачал головой, хотя с трудом сдержал смех, и поторопился уйти, пока в «Плавленый Камень» не вернулся хозяин, чтобы уличить Достославного в очередном нарушении своего обещания никогда не переступать порог лавки. Штори снова принялся полировать митрильный топор, что является весьма нелегким делом, со мной согласиться каждый мастер-кузнец.
Еще несколько дней Штори привыкал к своему новому телу, своей новой силе. Разговаривать оказалось не очень удобно, клыки в углах рта сильно мешали, однако Герард, сильно занятый в последнее время, успокаивал, что как только Штори заговорит по орочьи, это неудобство пропадет. Штурм верил учителю и старался не обращать на клыки внимания.
Гораздо больше неудобств доставляли требования нового тела, которых у гномов отродясь не было. Как обнаружил новоявленный орк, процессы, происходящие в его новых теле разительно отличались от того, что было раньше. Ибо каждый знает, что все, что едят и пьют гномы, полностью, абсолютно полностью перерабатываются их организмом, потому у них никогда не возникает необходимости облегчить его. Как же люди смеются над этим, когда уверены, что ни один гном их не слышит! У них есть даже присказка: «попасть в гномью задницу», означающую, что положение безвыходное. А над тем, как гномы обзаводятся детьми, люди без дикого хохота и думать не могут…
Орки, в этом отношении, больше напоминают людей. И как же намучался Штори, приспосабливаясь к требованиям тела. Особенно его бесило то, что если выпить воды, то через какое-то время ее придется выливать обратно. У гномов так не водится. А во что превращается через какое-то время еда, он старался не думать. Если бы не магия учителя, то в комнатке за торговой комнатой нельзя было бы вздохнуть. Тяжело было ученику мага, ох как тяжело. А ведь задание даже еще не началось.
Один лишь раз покинул Штори свое заточение в «Плавленом Камне», когда Сивобрад решил подвергнуть ученика очередному испытанию. Точнее, не испытанию, а тренировке: гном в орочьей шкуре должен был уметь владеть своим телом на вольном просторе, а не сидеть скрюченным в лавке, периодически проверяя головой на прочность потолочный свод.
Дело было в том, что в горах Равенбрух видели горного тролля. Как он добрался сюда из Гравенроха, не мог сказать никто, не иначе заслан орочьими шаманами, но мысль о том, что у них над головами бродит здоровенная дикая злая тварюка, которая в любой момент может найти путь вниз, гномам спокойствия не добавляла. Была объявлена охота, и все Ополчение, как и многие мастера со всех восьми Ярусов, вылезли наружу и обходили горы плотной цепью. Сивобрад, сказавшись больным, официально в поиске не участвовал, а кроме него засечь тролля магически в Ставрии не мог никто. На самом же деле, Герард давно обнаружил тролля, знал, где он прячется, но выжидал, чтобы Штори чуть-чуть освоился в новом обличье, перестал дрожать после каждого выпитого глотка воды и проглоченного куска мяса, и смог проверить свои силы, что называется, «в живую».
Сделавшись, усилиями мастера-мага, ненадолго незримым, поздно ночью, чтобы в галереях было поменьше народу, Штори выбрался наружу через ближайший выход. Сам Сивобрад остался ждать его внутри горы, в покое неподалеку, сказавшись сильно усталым для «столь поздних скачек по горам».
Первое, что поразило Штори и в буквальном смысле прижало его к земле, было ощущение бесконечности, которое возникло из-за отсутствия стен и сводов подземных переходов. Во все стороны простиралось неограниченное ничем пространство. И хотя небо казалось темным и низким, так как было затянуто сливающимися с ночью тучами, до него все равно было в несколько раз выше, чем до самого высокого потолка гномьих залов – Привратного Чертога.
На склонах гор виднелись многочисленные красные колеблющиеся точки: это Ополчение вело поиски тролля, не прекращая их ни днем, ни ночью. Свет факелов не мог рассеять покров ночи, но Штори, привыкший к вечному сумраку пещер, отлично видел в густой темноте. Орочьи глаза также этому немало способствовали.
Тролль, по словам Сивобрада, находился далеко позади цепи охотников, которые прошли мимо него еще днем. Горные тролли потому и именуются горными, в отличие от болотных и песчаных, что им любые горы – дом. Свернулся калачиком, застыл неподвижно – никто его не заметит в двух шагах, в крайнем случае, мелькнет мысль: «Какая странная форма у этого валуна: точь-в-точь спящий тролль». Гномье Ополчение не имело дел с троллями со времен Первой Подгорной Войны, ветеранов в их рядах почти не было, поэтому ему как-то удалось остаться незамеченным.
Штори несколько раз глубоко вздохнул, привыкая к чистому воздуху, который так непривычно пах. Абсолютно отсутствовал запах дыма от факелов, которые постоянно горели там, где было мало цветиков. Зато присутствовал большой букет незнакомых гному ароматов. Он подозревал, что это также эффект нового орочьего носа. Поудобнее перехватив рукоять митрильного топора, Штурм заскакал по камням в направлении, указанном ему мастером-магом.
Кто больше испугался от неожиданного столкновения – гном или тролль – трудно сказать. Испугаешься тут, когда прямо из-под тебя встает и сбивает с ног огромная черная фигура, издающая утробный рык. С другой стороны, представьте себе, что вас неожиданно, что называется, наскоком, разбудил орк самого свирепого вида, с горящими желтыми глазами и угрожающего вида топором – вряд ли вы сохраните каменное спокойствие в такой ситуации.
Штори, который совершил типичную ошибку – принял спящего тролля за камень и вскочил ему на спину, совершил следом и вторую типичную ошибку: от неожиданности выпустил топор, отлетевший в сторону на расстояние пяти шагов. После двух типичных ошибок, путники, которым не повезло наткнуться на горного тролля, обычно не успевают совершить третью по одной простой причине: не любят тролли, чтобы их принимали за камень, а вот теплое мясо, наоборот, очень даже любят, особенно в сыром виде.
Прежде, чем гном успел перевести дух, напрочь выбитый от крепкого удара спиною о камень, глухо рычащий тролль уже крепко стоял на ногах. При спрятавшейся за тучу, не иначе как от испуга, луне, очертания фигуры разглядеть не могли даже зоркие орочьи глаза, только смутно обрисовывался силуэт, на голову выше среднего орка, или в два раза выше среднего гнома. То есть, рост тролля напоминал человеческий, только его отличали длинные, почти до колен, узловатые руки, и кривые мускулистые ноги, раза в три толще человеческих.
- Орк, - визгнул тролль и неожиданно для Штори быстро наклонился и охватил его так, что у гнома в орочьей шкуре затрещали все кости. – Орк, - повторил тонким голосом тролль, прижимая его к обширной груди - а я боялся, это опять бородатые карлики. Они будут меня топорами рубить. Я не хочу, чтобы меня-а топора-а-ами… Я домо-о-о-ой хочу, к ма-а-а-а-аме… Грозный тролль издал странный звук, подозрительно напоминавший хлюпанье носом.
Штори замер, боясь пошевелиться. А тролль продолжал жаловаться, перемежая свою речь всхлипами:
- Потерял себя, совсем потерял. Вышел ненадолго, погулять вышел, орков подраз… Поиграть с орками, вот. Мы с орками дружим, папа и я. Особенно весело, когда держишь орков за ногу над пропастью: они так смешно кричат и дергаются… Потом выпускаешь и смотришь, чей быстрее до земли долетит. Весело, очень весело.
Гном даже дышать перестал, опасаясь, что троллю захочется сыграть с ним в свою любимую игру. Тем более что в любых горах недостатка пропастей не испытывается. Всхлипывания, тем временем, прекратились.
- В прятки тоже весело играть: прикинешься камнем, кто-нибудь на тебя встанет, тогда ты встаешь и говоришь…
Тролль от избытка чувств крепко прижимал к себе гнома в орочьей шкуре, словно боялся, что тот убежит. Честно говоря, именно это Штори и намеревался сделать в первую очередь, как только освободится. Топор лежал слишком далеко, до него просто так не дотянуться. Поручение Сивобрада, разобраться с троллем, можно было выполнить и попозже, желательно не в одиночку, а вкупе со всем Ополчением.
- Вышел я из пещеры, орков поискать. Папа спать лег, мама тоже спать лег. Я один спать не лег, гулять пошел. Иду, я, иду… - тролль засунул гнома себе под мышку, как сухое бревно, и стал старательно изображать, как он шел, с каждым шагом удаляясь все далее от митрильного топора, бесполезно лежащего на земле. Штори оставалось только провожать взглядом тусклый отблик лезвия.
- … остановился: темно. Спереди темно, с боков темно, сзади тоже темно. Поднимаю руки, папу звать, маму звать, - Штори кулем свалился на землю, когда тролль поднес сложенные рупором руки ко рту, сильно ударившись боком о выступавший камень.
- Зову, зову – никого. Потом раз – и я здесь. Папы нет, мамы нет, орков нет, играть нет, - грустно поведал тролль, хватая только начавшего подниматься Штори за шкирку и волоча его за собой по земле, как ребенок тащит за собой по полу надоевшую игрушку, которую жалко бросить, - есть только бородатые карлики, у которых топоры, мне папа рассказывал. Не хочу, чтобы меня – топо-оры-ы, - в голосе тролля снова послышался совсем детские всхлипывания. Ищу, ищу – никого, только карлики. Но, вот, тебя нашел. Поиграешь со мной? – с надеждой спросил тролль, поднимая Штори за шиворот к своему уродливому лицу.
- Только при одном условии, - прохрипел гном, пытаясь протолкнуть воздух сквозь пережатое горло, - если ты немедленно поставишь меня на землю.
Тролль немедленно разжал пальцы и Штори очутился на земле, не совсем, правда тем путем, на который надеялся. На ногах он не удержался и упал, снова ударившись уже пострадавшим боком о камень. Нарочно он тут лег, что ли?
- Во что будем играть? – задал вопрос тролль, торопливо оглядываясь вокруг, вероятно, в поисках ближайшего обрыва.
- В вопросы и ответы, - с трудом нашелся Штори, поскольку для игры в догонялки еще не созрел. Надо было перевести дух и дождаться, пока утихнет эта жуткая боль в боку.
- Я правил не знаю, - огорчился тролль и тут же предложил: может, сыграем в подкидного?
- Как это? – подозрительно спросил Штори, предчувствуя не слишком приятный ответ.
- Очень просто, - торопливо зачастил тролль, - я подкидываю тебя в воздух, а потом ловлю. Если я тебя подброшу десять раз и ни разу не уроню, то ты выиграл. Ну что, начнем? – громадная лапа потянулась к еще не пришедшему себя гному в орочьей шкуре.
- Подожди, подожди, - перебил Штори, торопливо отползая, - а много гно… орков у тебя выиграло?
- Пока ни одного, я – чемпион, - горделиво приосанился тролль, - но, может быть, тебе повезет? Должна же моя полоса выигрышей когда-нибудь прерваться? Он снова стал наклоняться к усиленно старающемуся восстановить дыхание ученику мага.
- У меня есть предложение получше, - срочно подал голос Штори, не имеющий никакого представления, чем бы ему соблазнить этого чемпиона по подбрасыванию орков в воздух.
- Я слушаю, - тролль немного выпрямился, однако его длинные руки все еще находились слишком близко для полного спокойствия гнома.
- Как тебя зовут? Не могу же я играть с незнакомым троллем, - попытался оттянуть начало дружеского соревнования Штори.
- Когда меня зовет папа, то Гророротам, когда мама – то Пупсик Мой, - ответил тролль, начиная проявлять нетерпение.
- Хорошо, Гророротам, меня зовут Го-Горпак и…
- Все, мы уже не незнакомы, - перебил Штори тролль, - можно начинать игру. Гном уже чувствовал железную хватку у себя на воротнике, когда неожиданно даже для самого себя он выкрикнул: «Осторожно! Гном сзади!»
- Кто? – переспросил тролль, начиная разворачиваться.
- Коротышка с топором, прячься скорее, - завопил Штори во весь голос, подымаясь с земли и дергая тролля за руку.
При слове «топор» Гророротам сразу же сжался в такой плотный комок, что стал в несколько раз меньше своего размера и по внешнему виду ничем не отличался от ближайшего валуна, только, в отличие от камня, съежившийся тролль мелко-мелко подрагивал. Теперь Штори ни за что не спутал бы его с обломком скалы, ибо ни один булыжник не будет трястись сам по себе, тихонько подвывая от ужаса.
Гном в орочьей шкуре, морщась от тупой боли в боку, не мешкая бросился за своим топором. Митрильное оружие лежало там, где его обронил владелец. Лезвие покрывала тонкая пленка сгустившейся влаги, как будто топор оплакивал уже погибшего владельца. Штори протер лезвие рукавом черного плаща и острие тускло блеснуло в бледном свете луны, как бы говоря: «Теперь сыграем в игру по моим правилам».
Трясущийся камень находился там же, где несколько секунд назад оставил его Штори, только теперь он уже не выл, а тихонечко всхлипывал. И гном, уже было занесший свой топор для удара, который мог развалить тролля на два, теперь уже самых настоящих, камня, не смог его опустить на округлую поверхность.
В горах звуки разносятся далеко, поэтому вопль, спасший Штори от участия в любимой тролльей игре, привлек внимание Ополченцев, безуспешно тыкающими уже изрядно затупленными копьями во все встречные камни подходящего размера. Качающаяся цепочка факелов изменила направление и начала приближаться к гному и троллю. Но шли охотники осторожно, а потому – медленно, давая Штори более чем достаточно времени для того, чтобы обдумать ситуацию.
Казалось бы: перед тобой – тролль, такой же враг, как и орки, часто сражающийся с клыкатыми бок обок, подлежащий немедленному уничтожению, тем более что это было заданием мастера-мага. Но странный это был экземпляр, очень уж напоминающий обычного разбалованного ребенка, чем-то похожий на товарища детских игр Штори – наследного принца Умбертона. Не злобен был он, а просто необразован, дик, неприручен. Не чувствовал гном к нему вражды, особенно к такому: трясущемуся и хныкающему, как малыш, которому рассказали на ночь страшную сказку и оставили в темноте. Так то сказка, а для тролля – ужасная реальность. Он же не виноват, что чья-то злая воля оторвала его от родителей и зашвырнула далеко от дома, в страну оживших кошмаров. Не для того ковал Штори топор, чтобы использовать его против тех, кто не в силах защитить себя. Медленно, словно в раздумье, широкое лезвие опустилось на землю рядом с троллем. Штори думал, что ему делать.
Гророротам, почувствовавший движение рядом с собой, перестал поскуливать, дрожать и окончательно прикинулся булыжником, в котором не осталось ничего живого. Штори толкнул его пару раз обухом – никакой реакции, камень как камень.
Время шло, Ополченцы на месте тоже не стояли, а трезвой идеи не появлялось. Приближалось утро, надо было скоро возвращаться к ждущему мастеру-магу, поскольку можно легко сложить буйную черную голову под топорами своих же соплеменников, если они обнаружат орка на своей территории, то разговоров вести с ним не будут. Штори решился.
- Вставай, никого рядом нет, - крикнул он троллю, отойдя на всякий случай подальше и подымая топор наизготовку. Мало ли, вдруг спортивный азарт Гророротама еще не до конца угас.
- Никого? – раздался идущий ниоткуда подрагивающий голос.
- Кроме меня – никого, - уверил его Штори.
Камень покачнулся и превратился в знакомую узловатую длиннорукую фигуру, медленно оглядывающую окрестности. Штори поспешил припрятать топор за спину, чтобы лишний раз не пугать нового знакомого.
- Домой хочешь? - спросил он у тролля деловым тоном.
- К папе хочу, к маме хочу, - немедленно ответил Гророротам, внимательно всматриваясь в приближающуюся красноватую линию.
- Тогда слушай меня, - заговорил гном в орочьей шкуре, - я могу показать тебе дорогу домой, но ты должен пообещать мне одну вещь.
- Какую? – с любопытством осведомился тролль, переводя взгляд на орка. По мнению Штори, во взгляде начинал загораться азарт, поэтому он поторопился продолжить:
- Последовать всем моим указаниям, не обсуждая их.
- Ладно, - легко согласился тролль, но потом добавил встревожено:
- А потом мы поиграем в подкидного?
- Нет, - отрезал Штори, игры отменяются.
- Совсем? – искренне огорчился Гророротам.
- Совсем-совсем, - подтвердил Штори. – Теперь слушай: я покажу тебе тропу вниз. Она ведет к подножию гор. Пойдешь по ней – окажешься далеко-далеко от страшных карликов и их топоров.
Тролль старательно кивал головой.
- Иди по ночам, днем спи. Превращайся в камень, как ты это умеешь делать. Окажешься внизу – иди на запад. Запад – это там, где садиться солнце. Сумеешь найти направление?
Тролль продолжал кивать головой, как толкаемая скрытой пружиной игрушка в механических часах гномьей работы. Штори подозревал, что так он играет сам с собой.
- Будешь все время идти на Запад – доберешься до Гравенроха.
- Куда? Куда? Куда? – не прекращая кивать головой, спросил Гророротам.
- Гравенрох, дом, место где живут твои мама и папа, где много орков, с которыми можно играть, - попытался объяснить поподробнее Штори.
- Играть с орками хорошо, - подтвердил его слова кивком тролль.
- Доберешься до дома – будешь играть, сколько тебе угодно, - уверил его гном, - только не попадайся никому на глаза, пока будешь идти. Как только увидишь, или услышишь кого-нибудь – сразу прикидывайся камнем и жди, пока они не уйдут.
- Окаменеть и ждать, - послушно повторил инструкцию тролль. Но только Штори с облегчением вздохнул, последовал такой вопрос:
- Что делать, если на меня наступят? Не люблю, когда ходят по спине. Я тоже пройдусь по тому, кто по мне прогуляется.
Штори раздраженно выдохнул воздух. Заря и Ополченцы приближались с каждой минутой. Стоит ли терять свое время на попытку спасения настолько глупого тролля, что его не беспокоит собственная безопасность? Тут его осенило:
- Это игра, Гророротам, слышишь, это – игра.
- Какая игра? – не понял тролль.
- Сложная. Если тебя никто не заметит, пока ты не доберешься до дома, то ты выиграл. Если тебя обнаружат, особенно те, кто будет у тебя по спине ходить, то выиграю я. Согласен?
- Это действительно сложно, - Гророротам даже перестал кивать головой. – Что достанется победителю?
Этот вопрос Штори не предусмотрел, поэтому оставил решение его троллю:
- Все, что захочешь. Ты сначала выиграй. Встретимся в тех местах, где много орков для игр, тогда и обсудим, что я тебе должен.
- Не обманешь?
- Честное орочье слово, топором клянусь, - честно сказал Штори, не собираясь, конечно же, выполнять обещанное. Ему надо было побыстрее сбыть с рук глупого малолетнего тролля, поэтому ложь, которую гномы вообще не выносят на дух, далась ему крайне легко. Да и опыт, какой-никакой, действительно, был.
- По рукам, - могучая лапа гранитной хваткой стиснула показавшуюся хрупкой руку орка.
- Пошли? – нетерпеливо подпрыгнул тролль.
- Подожди, - остановил его Штори. – Мне надо одну вещь сделать.
Гном в орочьей шкуре примерялся к валуну, лежавшему неподалеку, занес топор над головой и, что было сил, рубанул по камню. Лезвие отскочило с такой силой, что едва не вырвалось у Штори из рук. Однако на камне осталась лишь неглубокая царапина, крепок он оказался, неожиданно крепок. Гном снова занес митрильный топор, но нетупящееся острие снова только высекло из валуна сноп искр.
- Что ты делаешь? – поинтересовался нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Гророротам.
- Хочу себе кусок камня отколоть, - объяснил Штори, поставив топор на землю и потирая ноющие от сильных ударов ладони.
- Такой подойдет? – тролль протянул длинную узловатую руку к валуну, его корявые пальцы вошли в прочнейший камень, словно в густое тесто, сжались – хрусь! Звук был намного тише скрежета митрила по камню, но в руке у Гророротама был зажат именно такой кусок, какой намеревался отколоть Штори своим митрильным топором, потерпев неудачу. Камень, он ведь такой, свой инструмент любит. Военным топором, будь ты гномом с наиседейшей бородой, ничего путного с ним не сотворишь, а вот резец и терпение вкупе с талантом творят чудеса.
Штори молча взял камень и жестом показал троллю следовать за ним. Его способность к удивлению на сегодняшнюю ночь была исчерпана до дна, причем с запасом.
Выведя Гророротама на начало тропы, ведущей вниз, Штори счел свое дело выполненным. Захваченный новой игрой тролль рванул вдаль с такой скоростью, что даже забыл попрощаться. Несмотря на то, что заря уже начала заливать край неба светло-розовым цветом, он мгновенно слился с горами, как будто его и не было.
С некоторым трудом разминувшись с Ополченцами, которые уже были не столь внимательны как раньше, гном в орочьей шкуре проскользнул в пещеру и вскоре стоял перед мирно дремавшим под самым сводом привратного покоя мастером-магом.
Внимательно оглядев принесенный Штори камень, Сивобрад отшвырнул его в сторону, ничего не сказав ученику. Под покровом заклятия незримости они вернулись в лавку, где, после нескольких часов сна, вернулись к своим занятиям.
В неустанных трудах прошла еще неделя и час расставания пришел. Штори уже достаточно освоился в новом для себя обличии, то есть не запутывался в собственных ногах, мог поправить волосы, не выколов ногтями глаза, знал, что делать, если сводит живот, и, благодаря неустанным тренировкам, всегда откликался на новое, придуманное Сивобрадом имя – Го-горпак. По объяснениям старого мага выходило, что у орков приставка к имени указывала на положение его носителя в клане. Так, с приставки Че- начинались имена прославленных воинов, с Ба- - шаманов, с Пра- - вождей. Приставка Го- должна была показать, что Горпак – воин, однако ничего выдающегося, за что можно было бы получить приставку Кун-, предшествующую Че-, он пока не совершил.
Все сколы были аккуратно упакованы в мешок, некоторые оставались в сумке на поясе, чтобы оказаться под рукой в случае крайней необходимости. Никто не мог знать, что ожидает Штори, вернее, Го-горпака при выбросе его из «пузыря» в орочьих горах: он мог попасть куда угодно.

Большой Брат следит за Тобой!