| Alexx777 | Дата: Воскресенье, 12.04.2009, 09:12 | Сообщение # 1 |
 ПРОFFЕССОР
Группа: Администраторы
Сообщений: 3543
Награды: 14
Репутация: 10030
Статус: Offline
| 
Утро в деревне Таммор-Ра начиналось как обычно. Медленно светлело небо, за черными остроконечными силуэтами гор, невидимое пока, всходило солнце. Роса на траве принимала нереальные прозрачно-молочные оттенки, впитывая в себя проливающийся на землю последний звездный свет. Кукарекали, соревнуясь в голосистости друг с другом, петухи. Мычали коровы. Лаяли и поскуливали собаки. Блеяли овцы. Хлопали двери домов. Обычное утро в самой заурядной деревеньке, если не считать того, что в Таммор-Ра жили не люди, а орки.
Почти в центре, неподалеку от трактира, на тихой боковой улочке, стоял добротно сложенный из камней дом. Он был намного меньше окружавших его собратьев, двор тоже не был таким большим как у соседей. В то время, как за высокими каменными заборами находились свинарники, конюшни, курятники, стойла, - во дворе этого дома царила пустота. Если у соседей земля была утоптана до каменной твердости, то тут свободно росла зеленая трава, расступаясь только перед неширокими тропинками, ведущими от ворот к дому, от дома к уборной и на задний двор. Там, в отличие от соседских огородов, находилась пара пристроек, не предназначенных, однако, для домашней живности. На подворье даже собаки не было.
Маленьким и незначительным выглядел серый дом за серым забором с коваными железными воротами. Однако, его хозяина, орка по имени Рас-Тампер, знал каждый орк в округе. И было за что.
Называли Рас-Тампера уважительно: умелец. Высокий, с длинными черными волосами, собранными в косу, достигавшую пояса, вечно в кожаном прожженном во многих местах переднике, он резко отличался от остальных орков. Большинство жителей деревни были пахарями, или огородниками, так или иначе, работая с землей. Немного было скотоводов, поскольку пастбищ в Житной Долине, распаханной почти от края до края, раз-два и обчелся. А вот умельцев, которые умели делать разные вещи, почитай, что совсем не было. По одному - два в каждой деревне. А нужда в них была большая. Кто, как не умелец, подготовит плуг к пахоте, заточит косу, выкует ножи, лопаты, грабли?.. Кто телегу починит, крышу поможет перекрыть? Знамо дело, умелец.
Вот и не переводились во дворе Рас-Тампера гости, шли и рано утром, до начала рабочего дня, и в обед, и под вечер. Самому ему хозяйство вести было несподручно, большой семейства, как водится в орочьих деревнях, не имел: разве это семья – одна-единственная дочь? У всех соседей по десять-пятнадцать разновозрастных сыновей - плодовитость орков давно вошла в поговорку, есть кому и на поле пахать, и за домашними животными ухаживать. А много ли с одной дочкой наработаешь? Поесть из принесенных продуктов приготовит – и то ладно.
Скажем, исправишь соседу плуг, а он тебе полмешка муки отсыплет. Хату поможешь перекрыть старухе, чьи сыновья уже получили свой скрижун: кто в лапы, а кто и под ребро, - крынку молока подарит, да не одну, полгода по утрам носить будет. Вот и получалось, что за свою работу молотом и топором получал умелец больше, нежели чем это же время потратил бы на плуг с бороной. «Всяк орк должен быть на своем месте: воин на поле брани, пахарь в поле, косарь на лугу, а умелец – в кузне», часто любил говаривать Рас-Тампер в спорах с молодыми и горячими деревенскими парнями из «истинных». «Отсутствие клыков – не смертельно, а скрижун…» - в этом месте он всегда делал многозначительную паузу. «Истинные» не верили, получали в руки кривое лезвие и уходили под горы искать свою судьбу. С Призывом не поспоришь, даже если захотеть, но желающих особо не находилось.
Обратно почти никто не возвращался.
Быстро подрастало новое поколение, вылезали наружу клыки, споры повторялись вновь. Умелец привык, хотя в последнее время все чаще отмалчивался: кривое дерево добрым словом не выпрямишь, разве что топором… Изредка особо горячий «истинный» терял голову от избытка молодых сил и бросался на умельца со скрижуном (из рук того же умельца, кстати, и полученным), когда надоедало вести речи. Из-за этого Рас-Тампер всегда носил с собой длинный прочный дрын, вытесанный собственноручно. Получив не один чувствительный удар, «истинный» приходил в себя и начинал относиться к умельцу с большим уважением. Орк без клыков умел отлично владеть деревянным шестом, и дочь свою не слишком хитрому искусству обучил.
Этот день у Рас-Тампера с утра не заладился. Началось все со ставшей за последнее время привычной перебранки с дочерью. После горячего обмена словами, своенравная Ванта схватила свой кол и выбежала на улицу, крикнув перед уходом, что идет гулять в Туманное Ущелье. Умелец знал, что никакая сила ее не остановит, поэтому даже не пытался ее задержать. Характер у девчонки оказался как у матери, покойной Бас-Ланны, такой же бурный и непредсказуемый. Подумаешь, завел разговор о ее будущем, не раз ведь об этом говорили. И что она только в голову себе берет? Так ведь и в девках недолго остаться, а умельцу хотелось внука: кому ж еще передать секреты мастерства, от отца и деда доставшиеся?
Рас-Тампер закончил прибираться по дому и вышел на улицу. Работы особой не было, поэтому он позволил себе посидеть на скамеечке у ворот, любуясь медленно наливавшимся синевой небом.
Когда золотое солнце перевалило слепящее брюхо через горы, к умельцу пришел его старый друг, Тис-Морак, пахарь, неся в руках безжалостно искалеченную косу. «Чтобы так изогнуть и иззубрить лезвие, оно должно было с необычайной силой наткнуться на камень во время покоса, силен ты, друг», авторитетно объявил Рас-Тампер, бросив взгляд на иззубренное лезвие. С мнением умельца пахарь поспешил согласиться, хотя ранним утром сам долго долбил косой о придорожный камень. Просто так навестить друга ему не разрешила бы жена, гномы ее побери, а так – уважительная причина. Как при покосе, который уже на носу, без косы обойдешься? И бережно припрятанная во внутреннем кармане фляга с глоткодралом, это не выпивка, а плата за работу мастера. Ну, а если друг не захочет пить глоткодрал в одиночку, в этом что, Тис-Морак разве виноват? Так рассуждал начинающий седеть орк, следуя за умельцем в мастерскую на заднем дворе.
Кроме приветствия, Рас-Тампер не произнес ни слова, но Тис-Морак говорил за двоих. Деревенские новости и сплетни сыпались из него, как из мешка, пока умелец разводил огонь в горне и мехами доводил жар до нужной температуры. У младшенького Тис-Кернака прорезались клыки, Мендах сцепился с Тобисом и сильно помял его, хорошо еще без скрижунов дело обошлось, вчера средь ясного неба гром ударил, хоть тихий, не похожий на грозовые раскаты, но откуда? Неужто «истинные» шаманы что-то опять творят? Не стало бы хуже от этого мирным оркам. Тис-Брекан видел странные вспышки вчера в Туманном Ущелье. В то же время, кстати, когда гром гремел. Совпадение? Сходить бы проверить, но в Туманное соваться в одиночку не хочется… Может…
Умелец не расслышал вопросительно протянутое слово, а, может, специально сделал вид, что не услышал, поскольку железо разогрелось, и он клещами вытянул раскаленную косу из горна. Раздались гулкие звуки стука молота по наковальне, временно заглушившие разглагольствования пахаря. Но, как только умелец отложил тяжелый молот в сторону и потянулся за меньшим, Тис-Морак не упустил момент тишины.
- Твоя-то как поживает? Давненько что-то я ее не видел, - проявил вежливость седеющий орк. Он помнил малышку Ванту совсем маленькой, качал ее на руках, поэтому живо интересовался ее развитием.
- Совсем от рук отбилась, - пожаловался умелец, давно хотел кому-нибудь рассказать, да все недосуг было. – Делает, что хочет, меня, отца своего родного, не слушает… Как с ней справится – ума не приложу.
- А ведь ей, это… давно пора … м-м-м… численность «истинных» пополнять, - замысловато выразился пахарь, - ты бы отдал ее кому-нибудь. Разве у нас в деревне молодых парней мало? Знаю, в основном, «истинные», как везде, но и нормальные тоже имеются. Взять хотя бы сына Тис-Торпика, Стена. Стен – отличный малый, скоро заслужит Настоящее Имя.
Рас-Тампер покачал головой, собираясь возразить, но Тис-Морак не дал ему такой возможности. Он тарахтел, не переставая, перечисляя знакомый молодняк, не имеющий пока Настоящего Имени. Умелец, который и сам знал всех орков в деревне, отвернулся и стал стучать молотком по наковальне, поправляя лезвие. Закончив работу, он начал затачивать косу, намеренно медленно проводя ею по точильному камню. В краткие моменты тишины врывались слова Тис-Моракака: «Чен-Мирпин, славный, тихий… Вжжжжииииик… семья почтенная, отец… Вжжжжжиииииик… семья бы получилась… Вжжжжжиииииик… Или, скажем, Дарен, сын… Вжжжжжжииииииик…
Когда коса была заточена, перечень претендентов в супруги дочери умельца уже иссяк. Тис-Морак уже был готов пройтись по нему еще раз, когда ему в голову пришла простая мысль, спасшая Рас-Тампера, не любившего не только много говорить, но и перебивать друзей: «Слушай, чего я тебе все это говорю, ты же их всех прекрасно знаешь. Неужели еще не выбрал? »
- Выбрать-то выбрал, - поделился наболевшим умелец, возвращая другу отточенную косу, - да Ванта не хочет. За «истинного», слышь, хочет. Мирные ей, видите ли, неинтересны.
- Да ну! – охнул Тис-Морак, ища взглядом, где бы сесть. Хромая нога уже начинала ныть. Не найдя свободного места, он бесцеремонно смахнул на пол груду железного хлама, предназначенного для переплавки, и запрыгнул на верстак. Засовывая руку в кисет, чтобы свернуть самокрутку, пахарь подумал, что жена раскричится, если он опять опоздает к обеду, возможно, даже, возьмется за ухват, в этой самой кузне, кстати, сделанный, но помощь другу – причина уважительная, так он и скажет Тис-Стане. Не забыть только попросить у умельца на время крышку от котелка – так он не окажется совсем беззащитным с порога, как в прошлый раз… Бока-то до сих пор побаливают…
- За «истинного»… Ишь, чего удумала. И, чтоб, значит, обязательно с клыками, да подлиннее.
- Верно, - кивнул умелец, тоже сворачивая самокрутку. Работы пока не предвиделось, с Тис-Мораком давно не виделся, можно было и поболтать малость.
- Какой же из «истинного» муж? Им скрижун дороже всего на свете. Возьмет его, уйдет в Призыв под горы, и поминай, как звали. Почитай, из наших никто не вернулся.
- Кроме Го-Базза, - вставил умелец, поднося к самокрутке уголек.
- Го-Базз, Го-Базз… Только и слышно про Го-Базза, - недовольно скривился Тис-Морак, тоже потянувшись к угольку. Других орков в деревне, значит, нет? К тому же, он не орк, в крайнем случае, половинка орка, - он, не сдержавшись, хихикнул.
- Нехорошо плохо отзываться о калеках, - недовольно сказал Рас-Тампер, подходя ближе к дверям, чтобы вздохнуть свежего воздуха.
- Сам виноват, - отрезал Тис-Морак, надо было или возвращаться целым, или погибнуть со славой. А так – ни руки, ни ноги, голова чудом держится, кому он такой нужен?
- Молодым и нужен, - встал на защиту Го-Базза умелец. Они его с полуслова слушаются. До того, как он вернулся, помнишь, что на улицах творилось? Нельзя было из дому выйти, чтобы каждый клыкастый молокосос тебе гадостей не наговорил, и хорошо, если только словами дело обойдется. Бывало, что и за скрижуны хватались. Боялся ребенка из дому выпускать.
- Кто бы говорил. Твоя Ванта колом махать умеет не хуже моей Стенты.
Точно, не хуже. Пахарь вел речь со знанием дела, поскольку его супружница частенько отрабатывала приемы сражения ухватом и дрыном на спине и боках подгулявшего в трактире мужа.
- Теперь они на него молятся, поскольку кто, как не Го-Базз учить их владению скрижуном будет?
- Они думают, это им под горами поможет, - молвил пахарь со знанием дела.
- Может быть, и поможет. Умение сражаться и острый скрижун всегда значат больше, чем просто острый скрижун.
Умелец не любил произносить длинные речи, но на его поданные к месту слова мало кто мог найти достойный ответ. Пахарь пустил к потолку густой клуб дыма, пожал плечами, и вернулся к обсуждению кандидатуры жениха, приличествующего дочери умельца:
- Как она себе совместную жизнь представляет? Ведь для того, чтобы «истинный» дома остался более чем на один день, после Призыва, ему надо быть только Го-Баззом.
Умелец разочарованно махнул рукой:
- Ничего она себе не представляет, только твердит: «если замуж, то только за «истинного». Все. А что самый старший из нынешних, сын Чен-Туккера, Малос, на целый год младше нее, ей, по-видимому, безразлично. Остальные вообще сопляки, клыки до конца не отрастившие. За кого идти? Да и Призыв не за горами, - грустно усмехнулся умелец и глубоко затянулся. – Уйдет «истинный», останется она одна с кучей детей. Когда они еще вырастут, чтобы на земле или за наковальней работать…
- Папа, папа, кого я нашла! – неспешная беседа двух друзей была прервана самым бесцеремонным образом. В мастерскую умельца подобно порыву ветра во время бури, влетела молодая орка. Черные длинные волосы, обычно связанные в пучок, распустились и разметались по груди и спине. Довольно высокая для девушки, лишь на полголовы ниже отца, Ванта была стройной, даже несколько худощавой, что служило предметом насмешек и колкостей со стороны ее сильно склонных к полноте подруг. Впрочем, они никогда не произносились в лицо, ибо это было чревато непредсказуемыми последствиями. Расцарапанная когтями морда была меньшим из зол, в чем еще в детстве наглядно убедились ее подруги-орки. Гибкая и быстрая, Ванта если и уступала отпустившим клыки парням, то только в силе, превосходя их в ловкости. Не один излишне горячий и чересчур смелый «истинный» носил на боках заживающие следы прочного легкого шеста, который она постоянно носила с собой. В этом она очень походила на Рас-Тампера, который также не пользовался у «истинных» особой популярностью. Разве только когда те приходили заказывать свой первый в жизни скрижун…
Встав посреди мастерской, Ванта переводила дыхание. Она сильно запыхалась. Под тонким ситцем платья вздымались и опадали четыре полные груди. Рас-Тампер невольно залюбовался дочерью: до чего же она напоминала свою мать: красотой, как и характером, она вся пошла в нее.
- Кого это ты нашла такого, что и поздороваться забыла со старым знакомым? – попрекнул ее Тис-Морак.
- Добрый день, дядь Морак, - отмахнулась от него Ванта, обращая все внимание на отца, папа, я нашла орка.
- Конечно, буркнул обиженный невниманием пахарь, который качал Ванту на руках и собирался это припомнить, - было бы удивительно, если бы ты на Гортагроне наткнулась на гнома, или, еще лучше, на эльфа.
Его ворчание осталось без внимания.
- Нашла и нашла, что в этом такого? – поинтересовался умелец, подходя ближе к двери, - где, кстати, ты на него набрела?
- В Туманном Ущелье, но, знаешь…
- В Туманном Ущелье, ты слышал, Тис-Морак, где гуляет современная молодежь? – Рас-Тампер прислонился спиной к косяку и скрестил руки на груди.
- Конечно, самое лучшее место для прогулок, - поддержал друга пахарь, склизкие камни, густой туман, провалы на каждом шагу, каменные лабиринты… До чего романтично. Хорошо, что ты нашла там орка, а не погибель. И кто же второй любитель романтических прогулок в тумане: Мендах? Или Малос? Может, Стен?
Вента не обратила на его выпад никакого внимания, случай почти небывалый, поскольку за ответом она никогда в карман не лезла.
- Но, папа, он свалился с Тропы Берсерков!
- Думай, что ты несешь! – вмешался Тис-Морак, возбужденно размахивая руками. В одной из них была зажата только что отточенная коса, и Рас-Тамперу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы оказаться вне зоны досягаемости. – С Тропы Берсерков свалиться никто не может, - авторитетно заявил пахарь, разрубая воздух косой. – Нет, свалиться-то может и берсерк, но выжить после этого… Ты высоту этих скал видела? Или туман тебе все глаза застил?
Рас-Тампер согласно кивнул головой, хотя его реакция была гораздо менее бурной, чем у Тис-Морака:
- Действительно, дочка, ты ничего не напутала? Тропа Берсерков проходит высоко над Туманным Ущельем, никто не может упасть оттуда и не переломать себе все кости, если это только не птица. А зачем птицам падать?
- Папа, дядь Морак, я правду говорю. Это самый настоящий «истинный», взрослый, и он взаправду упал с большой высоты, это сразу ясно, на нем живого места нет, но он дышит.
- Бешеный, - выдохнул с расширенными от понимания опасности глазами пахарь, - наверняка бешеный. Вот несчастье на нашу голову. Его же не остановишь, надо воинов идти звать… - он бросился было к дверям, но там стоял Рас-Тампер, загораживая проход. Тис-Морак попытался протиснуться в узкую щель, но намертво застрял, припертый к косяку крепким плечом умельца.
- Не спеши, - спокойно сказал Рас-Тампер, - надо сперва разобраться, а уж потом народ полошить.
- Разбираться? Какой разбираться, - прохрипел пахарь, не оставляя попыток протиснуться наружу, - после разбираться будешь, когда тебя бешеный за глотку цапнет. Враз пена с клыков потечет.
- Когда это ты видел у меня клыки? – спросил умелец, по-прежнему прижимая брыкающегося пахаря к косяку. Осторожно, чтобы не порезаться, Рас-Тампер забрал у пахаря косу и отбросил ее в сторону, чтобы никого ненароком не задело.
- Ну, не с клыков пена побежит, из ушей польется, тебе какая разница? – продолжал упорствовать в словах и действиях Тис-Морак.
- Нет у него на клыках никакой пены, нормальный он, слышишь, дядь Тис, нормальный, как ты, или я, только с волосами, - попыталась дозваться до Тис-Морака Ванта.
- Нормальные орки с Тропы Берсерков не валятся, как гнилые груши с деревьев, и волос на голове у них сыщется столько же, как у меня во рту – клыков, - пахарь прекратил свои безнадежные попытки прорваться на улицу и теперь сосредоточенно пытался пролезть обратно в мастерскую, чтобы перевести дыхание. Рас-Тампер не отпускал друга. – Ты что, хочешь, чтобы теперь я у тебя вместо косяка стоял, крышу подпирал? – возмутился пахарь, - пропусти!
Только теперь умелец, шатнувшись назад, отпустил Тис-Морака, и тот, не сумев обрести равновесие, проклятая хромая нога подогнулась, споткнулся и упал на груду металлического мусора, который сам же сбросил на пол с верстака чуть ранее.
- Я просил пропустить, а не отпустить, - простонал пахарь, потирая пострадавший бок. Он сунул руку за пазуху, вытянул заветную флягу с глоткодралом, отвинтил крышечку и сделал большой глоток для укрепления нервов, совсем забыв, что собирался преподнести флягу умельцу в качестве платы за работу.
Ванта, улучив момент, продолжила убеждать:
- Говорю вам, это «истинный», но это не наш орк, он чужой.
- У него это на лбу написано? – ехидно поинтересовался пахарь, делая очередной глоток. Теперь уже можно, супруге он такую историю расскажет, что она и думать забудет про ухват. Не забыть только попросить у умельца крышку от котелка, чтобы не пропустить первый удар.
- Нет, не написано, но это видно сразу. У него действительно волосы длинные растут. В самом деле, на голове.
От убежденности, прозвучавшей в ее голосе, пахарь поперхнулся глоткодралом. Рас-Тампер оторвался от косяка и подошел ближе к дочери.
- Действительно волосы? – мягко поинтересовался он.
- Такие же черные и длинные, как мои, - подтвердила Ванта, отбрасывая с лица прилипшие пряди, - и у него не было с собой скрижуна.
- Воин без скрижуна? Не бывает такого, - Тис-Морак поднялся с пола, но крышечку на фляге пока не завинчивал. Орк без скрижуна – мертвый орк, - процитировал он старую людскую пословицу.
- Может быть, он оставил свой скрижун наверху, - встал на защиту дочери Рас-Тампер.
Тис-Морак негодующе взглянул на него и гневно сделал еще один глоток глоткодрала.
- Да, скрижуна с ним не было, но рядом лежал топор, прямо как у гномов, - подтвердила Ванта. – Я знала, что так сразу мне не поверят, поэтому прихватила его с собой. Но он очень тяжелый, поэтому я оставила его у околицы, дальше тянуть его не было сил.
Это объяснило умельцу запыханность дочери. Он ведь ее знал, поэтому удивлялся, как простая пробежка от Туманного Ущелья до дома могла так утомить ее. Но если она при этом тянула тяжеленный топор…
- Ты еще скажи, что это не орк, а гном бородатый, - захихикал Тис-Морак, - ты, случаем, волосы с бородой не перепутала?
Вжик! Коса, вонзившаяся в бревенчатую стену прямо возле уха пахаря, резко затрепетала.
- Прости, прости, пошутил, - поспешил успокоить разгневанную орку пахарь, потихоньку отодвигаясь в сторону двери, тем более, что проход оставался свободным.
Рас-Тампер уже двигался по мастерской, подбирая подходящие для создания носилок палки. В случае опасности ими же можно было отбиться от любого бешеного.
- Прибереги глоткодрал, - коротко бросил он другу, с нами пойдешь. Один я его не дотащу.
От изумления пахарь даже забыл, что выход на улицу никем не заслонялся:
- Чтобы я сунулся в Туманное Ущелье? Даже если бы за мной гнались все гномы Равенбруха, это было бы последнее место, куда бы я побежал.
- А от Стенты кто неделю в Гиблом Болоте прятался? – подколола пахаря Ванта, помогая отцу свернуть поплотнее обнаружившийся неподалеку кусок полотнища.
- Ну, то – гномы, а то – Стента, - враз увял пахарь. – Пойду-ка я и вправду с вами, а то пропадете ведь без меня, - ему хотелось оттянуть встречу с супружницей, чуявшей запах глоткодрала за десять шагов, да и друга бросать в беде не следовало.
До Туманного Ущелья было добрых два часа ходу. Рас-Тампер, Тис-Морак и Ванта уложились менее чем за час. Не помешала даже хромая нога пахаря, которую тот обычно лечил принятием внутрь глотка глоткодрала. Лекарство обычно помогало, не подвело и сегодня.
Черные скалы, казавшиеся до отвращения мокрыми, резко вырывались из-под земли, протыкая ее насквозь. В тумане, днем становившемуся чуть более прозрачным, все равно определить их высоту не представлялось возможным. Только выйдя из ущелья можно было убедиться, что для того, чтобы увидеть верх скал, нужно было сильно задрать к небу голову и придерживать на ней шапку или шлем, чтобы не упал. Но смотреть вверх в Туманном Ущелье было вообще противопоказано. Надо было постоянно следить, куда поставить ногу, чтобы не поскользнуться на выступающем камне, или не попасть в глубокую узкую щель, пересекающую неровную поверхность во всех направлениях.
Ванта уверенно вела орков вглубь ущелья, легко ступая по камням. Умелец следовал за ней в том же темпе, не произнося ни слова, а вот пахарь не закрывал рот. Досталось и ущелью, и Гортагрону, и туману. Если бы они могли покраснеть от стыда, то весь мир уже давно окрасился бы в цвет густой пурпурной крови.
Орка они нашли там, где и говорила Ванта: в аккурат под скальной стеной, по краю которой проходила невидимая снизу Тропа Берсерков. На черном теле были видны многочисленные ссадины, порезы, царапины и ушибы. Кожаная кольчуга была разодрана почти что в клочья, причем не все разрывы имели характерные рваные края. Этот орк побывал в битве, - сделал вывод Рас-Тампер, поближе осмотрев один из разрезов с ровными прямыми краями. Такие оставались после близкого знакомства обладателей доспехов со скрижунами.
Больше всего поразили умельца длинные волосы странного орка. Они были черными, хотя и не такой густой темноты, как, к примеру, у Ванты. Слегка вьющиеся на концах, они были заботливо убраны с лица, тоже имеющего какие-то неуловимые глазу отличия от привычных пропорций. Теперь Рас-Тампер мог с уверенностью сказать, почему его дочь сразу определила, что орк был чужой, не из Житной Долины, не из Гортагрона, и не из Гравенроха вообще. Что-то в этом израненном орке было непередаваемо чужим, но что именно…
Пахарь сделал последний глоток из фляги – более в ней ничего не оставалось, поскольку он регулярно прикладывался к ней по пути, - и начал командовать: «Разворачиваем… Закрепляем… Веревки где? Ты за ноги, я за руки… Нет, ты за руки, я за ноги… Переносим… Перетянуть бы его чем-нибудь, чтоб не уронили. Веревки куда уже дели? Не путайся под ногами, я кому говорю. Так, ты берешь сзади, я возьму спереди…Веди обратно, но под ногами не путайся».
Умелец сделал бы все молча и самостоятельно, но не стал перебивать друга. Обратно орки шли уже намного медленнее, часто отдыхая, и к дому Рас-Тампера подошли, когда солнце уже начинало закатываться за горную гряду. Тис-Морак помог затащить носилки внутрь и перенести раненого орка на кровать, где им занялась Ванта. Пахарь и умелец вышли на улицу, чтобы не мешать ей. Глядя на низко ложащиеся тени, Тис-Морак всполошился:
- Ой, побегу я, а то моя, небось, по всей деревне меня ищет. Плохо мне будет, если найдет…
- Скажи, умельцу в работе помогал, народу у него много было, сам бы он в жизни не справился, - подсказал другу Рас-Тампер.
- А поверит? – усомнился Тис-Морак.
- Если не будешь с порога утверждать, что глоткодрал умелец в тебя вливал силой как плату за работу, - тогда поверит, - уверил его Рас-Тампер.
- Ладно, так и скажу. Завтра забегу узнать, кого это я на своем горбу целый день тягал, - прощаясь, сказал пахарь. – Кстати, не одолжишь до завтра вон ту крышку от котелка? Хочу вечерком каши на костре сварить, а крышку от котелка своего потерял… Спасибо, - прокричал пахарь, хватая крышку и бросаясь к воротам. Увидимся!
- Косу-то забери! – вдогонку ему бросил умелец, но пахаря уже и след простыл. И не мудрено: голос Стенты, звавшей его по имени, раздавался на полдеревни. Орк постоял еще немного во дворе, пытаясь понять, что его настораживало в незнакомом орке, но так и не пришел ни к какому выводу. Пару раз вздохнув, он направился на околицу деревни, где Ванта бросила топор незнакомца, будучи не в силах тянуть его дальше. Надо было забрать его во двор, пока на него не наткнулись ребятишки и не порезались. Кроме того, оружие говорило о владельце лучше всяких слов. Может, внимательно осмотрев топор, удастся узнать что-то новое, например, его происхождение. Может быть, станет ясно, откуда явился этот странный волосатый орк?
Умелец шел по узким деревенским переулкам, тщетно пытаясь разрешить мучающие его загадки.
Солнце освещало пики гор оранжевым предсмертным светом. Над долиной в синем небе перемигивались звезды. Еще один день кончался.
Первое, что увидел Штори, очнувшись от вязкого забвения, это переливающиеся в сумраке абсолютно неземным изумрудно-бирюзовым цветом огромные глаза с вертикальными зрачками. Глаза, похожие на вошедшие одновременно две луны, не мигая, смотрели в упор на него. Черная кожа глядящего орка сливалась с сумраком комнаты и, потому, была почти невидна.
Вздрогнув от внезапно проступившей боли во всех костях, Штори постарался сдержать стон: насколько он помнил наставления Сивобрада, проявлять слабость было самым последним делом в орочьем окружении.
В полумраке ярко сверкнули белые зубы: орк скалился. Угрожал. Штори попытался сесть, но малейшее движение разбудило притаившихся в его теле демонов, принявшихся бурно протестовать. Гном в орочьей шкуре оказался беспомощен, как младенец. «Неужели будет глотку грызть прямо зубами?», - пришла ему в голову безрадостная мысль, - «На обед, сволочь бешеная, притащил».
Штори невольно задержал взгляд на оскале орка и внезапно обратил внимание на такую странность: у того не только не капала розоватая пена с клыков, они вообще отсутствовали напрочь. Он крепко зажмурил глаза, затем снова их открыл. Ни клыки, ни розоватая пена так и не появились.
- Я – Ванта, - представился орк. Приставку к имени он не назвал, поэтому Штори не мог сразу определить, какого рода воином он был: сильным или малость послабее. Почему-то в данный момент мыслей у лежащего гнома было ровно столько же, сколько и в повешенном на стойку шлеме: ни одной. Точек, откуда исходила режущая боль, было, напротив, слишком много. Поэтому гном в орочьей шкуре не сказал ни слова, продолжая разглядывать странного орка. Через пару мгновений переглядывания, тот нарушил молчание.
- Как тебя зовут? – поинтересовалась Ванта.
- Што… Што ты сказал? – в последний момент спохватился Штори. – А, имя мое хочешь знать. Я - Го-Горпак, сын Кун-Бенгара. Свободный воин. Хочу, знаешь ли, воевать, а не рыхлить топором землю.
В голове у гнома в орочьей шкуре звенело так, как будто по ней стучали молотами сразу с десяток мастеров-кузнецов. Говорить было тяжело, но трезво соображать – еще тяжелее. А надо ведь, никуда не денешься. Даже удивление, отобразившееся на морде орка после слова «сказал», не помогло сразу исправить ошибку.
- Где это я? – задал естественный в его положении вопрос Штори.
- У нас дома, - ответила орка, как что-то само собой разумеющееся. То, что перед ним стояла орка, а не орк, Штори, наконец, понял по более тонкому нежному голосу и большому выпячиванию на груди. Похоже, что у орок было не меньше четырех грудей. Выглядело это, по мнению Штори, привыкшему к плоскогрудым гномьим женщинам, и видевшим в книгах изображения людских женщин, у которых было две груди, очень странно и необычно. Но, может быть, это двоилось у него в глазах после падения с кручи. Такую версию отметать с порога тоже не стоило.
- А дом твой где? – продолжил расспросы гном, с трудом отводя глаза от нависавших над ним грудей орки.
- В деревне Таммор-Ра, одной из восьми деревень Житной Долины, сердца Гортагрона.
- Я думал, что орки живут в пещерах под горами, как гномы, - глупо выдавил из себя Штори, голова жутко болела, все тело ныло, соображать никак не хотелось.
- Это «истинные» орки живут в пещерах, а нормальные – на поверхности, - с некоторой обидой ответила Ванта и тут же удивилась, - Эй, откуда ты такой, что не знаешь, где живут мирные орки? Или тебя по голове сильно ударило?
- С чего это ты взяла, что я – не местный? – забеспокоился Штори. Его маскировка раскрывалась с первого взгляда, и надо было срочно узнать почему. Орка казалась довольно безобидной, несмотря на то, что все-таки была оркой. Но расспросить ее стоило.
- Так это с первого взгляда видно, - фыркнула Ванта, - Во-первых, ты не лысый, а волосатый, несмотря на клыки, во вторых, у тебя нет скрижуна, только топор, как будто ты гном, а в третьих, я нашла тебя в Туманном Ущелье, а попасть ты туда мог только, упав с Тропы Берсерков.
- Берсеркеров, - машинально поправил ее Штори, которому надо было обдумать так некстати вылезшие прорехи в придуманной его учителем легенде.
- Берсерков, - возразила орка возмущенно, - или ты тоже не знаешь, что берсеркеры – это воины людей, а бешеные бойцы орков называются берсерки? Еще одно доказательство тому, что ты явился издалека.
Гном в орочьей шкуре понимал, что еще несколько вопросов от этой неугомонной орки с изумрудными глазами, и от его легенды не останется камня на камне. Надо было срочно вносить изменения в историю, но для этого надо было крепко думать, а с такой больной головой это представлялось непосильной задачей.
- Давай мы поговорим чуть-чуть позже, - взмолился он, - мне надо отдохнуть.
- Действительно, что это я, - вскочила на ноги Ванта, - совсем тебя заболтала. Но знай, когда проснешься, расскажешь мне все-все: и откуда ты, и как оказался на Тропе Берсерков, и что ты там делал, и почему у тебя не скрижун, а топор…
Слова орки сливались в журчащий ручей, теряя смысл. Комната качалась перед глазами, как при землетрясении. На виски сваливалась лавина за лавиной. Холодная тряпка, положенная оркой на горячий лоб, слегка смягчила качание комнаты, но прекратить его полностью не смогла. Качание убаюкивало, убаюкивало… Нельзя было спать среди врагов, но ничего с собой поделать Штори не мог. Низвергающиеся лавины вколотили его в черное безмолвие по самую макушку. Последнее, что он видел, это медленно растворяющиеся посреди нахлынувшей тьмы ярко-зеленые глаза с по-ночному черными вертикальными зрачками.
Ванта на цыпочках отошла от смежившего веки странного орка. Он возбуждал в ней любопытство. Орка поклялась себе, что не отступится от Го-Горпака, пока не вызнает всех его тайн. Иметь одновременно и клыки, и волосы на голове – это ли не странно? Да еще этот тяжелый топор… Она подняла с пола разодранный кожаный доспех и внимательно присмотрелась к многочисленным дыркам и разрывам. Действительно, скрижун прошелся по коже и нашитым металлическим пряжкам неоднократно, причем, совсем недавно.
Занеся порванный доспех в отцовскую мастерскую – пусть починит, когда придет, умелец он, или не умелец, - Ванта выскочила за ворота. Гость еще будет спать долго, так что времени у нее было более чем достаточно. Она знала, кто может рассказать ей о местах, где живут необычные длинноволосые «истинные» орки. Хотя, будет ли Го-Базз с ней разговаривать, она точно не знала. Но спросить все равно следовало.
В тихом предвечернем воздухе громко разносились звонкие удары, похожие на те, что раздаются при ударе скрижуна о металлический щит. Ванта усмехнулась: дядя Морак явно уже добрался до своего дома. Скоро начнутся крики. Выбросив пахаря и его жену из головы, она стала думать о своей странной находке в Туманном Ущелье, попутно размышляя, чем бы соблазнить Го-Базза на откровенный разговор.
Разбудил Штори на этот раз крик, в котором отчетливо слышались звуки: у-а-е-у, повторенный несколько раз. Кто так кричал в такую рань – а по свету, проникавшему в окна, можно было легко судить, что стояло раннее утро, гном не знал. Возможно, что это была птица, под названием «петух», но сказать наверняка гном не мог, поскольку только читал про нее в книгах Сивобрада. Лежать на мягкой простыне под теплым одеялом было приятно, но один взгляд на балочный потолок сказал Штори, что пора было вставать: нечего разлеживаться в стане врага, даже если у этого врага перины еще мягче, нежели дома.
Первым делом гном хватился своей сумки. К счастью, она лежала на столе неподалеку. Штори вскочил, даже не обратив внимания на то, что на нем не осталось ни клочка одежды, и бросился к столу. Быстрый осмотр показал, что сколов осталось очень мало, все запасы магических колбочек погибли с падением в пропасть заплечного мешка. В наличии имелся только минимум, достаточный лишь для того, чтобы отразить одно нападение, но никак не массированную атаку, или, более глобально, выиграть всю войну, как мечталось в «Плавленом Камне». Две «огневухи», один «дымок», пять «болтов», одна «капелька», два- невероятное везение – оба «пузыря» для возвращения домой и пара пузырьков магов врачебного ордена с обезболивающей мазью – вот все, на что мог рассчитывать попавший в самый центр вражеской территории гном. Нет, не все: на груди продолжала зловеще светиться багровым, в такт ударам сердца, пятиконечная звезда, да запястье все еще охватывал браслет, позволявший носителю говорить по-орочьи. Не густо, определенно не густо.
В груди вдруг неприятно кольнуло: где?.. но тут же отпустило: драгоценный митрильный топор стоял у двери, небрежно прислоненный к косяку, как какая-нибудь коса. Рядом на лавке были разложены все остальные вещи.
Штори быстро оделся, натянул на себя кожаный доспех, который был аккуратно зачинен и зашнуровал сандалии, одновременно оглядываясь по сторонам. Было непривычно видеть стены, сложенные из бревен, а не вытесанные из камня. В остальном, комната мало отличалась от той, какую занимал ученик мастера-мага в «Плавленом Камне». Четырехугольная, а не округлая, вот основное отличие. Широкий деревянный стол, несколько лавок вдоль стен. Окна, закрытые материалом, напоминающим слюду, но более прозрачным, пропускали внутрь больше света, чем царило в освещаемых цветиками жилищах гномов. Два огромных сундука, запертых на такие же громадные замки. Крышки покрывала узорчатая затейливая резьба. Две неплотно прикрытых двери: одна в соседнюю комнату, одна наружу. Полати, на которых он лежал – вот все, что открыл для себя гном, бегло оглядев комнату. Зашнуровывая сандалии, он также отметил, что орки здесь, вопреки рассказам, живут чистоплотные: пол был выметен добела. Оставалось сделать вывод: либо орки ему попались неправильные, либо рассказы об их нравах не отличались особой достоверностью. Вернее, надо полагать, было второе, но предположение нуждалось в проверке.
Со двора доносились привычные с детства звуки металлического стука молота по наковальне. Штори вышел на улицу, прихватив с собой топор. Так, на всякий случай. Когда вокруг одни враги, лучше иметь топор под рукой и не нуждаться в нем, чем нуждаться, но не иметь.
Большой Брат следит за Тобой!
|
| |
|
|
