| Alexx777 | Дата: Воскресенье, 10.05.2009, 10:14 | Сообщение # 1 |
 ПРОFFЕССОР
Группа: Администраторы
Сообщений: 3543
Награды: 14
Репутация: 10030
Статус: Offline
| 
Домой Штори пробирался, чуть ли не ползком, избегая любых встреч, стараясь ненароком не попасться никому на глаза. Он постоянно успокаивал себя: «прошло уже почти два месяца с тех пор, как я живу в деревне и за все это время ни одного шамана не появилось. Значит, не обязательно они явились по мою душу. Хотя зачем им воинское сопровождение, если не для охоты за гномьим колдуном? Может быть, просто для солидности. Но, тогда, почему шаманов трое? Вполне вероятно, что они стоят рядом, невидимые, и смотрят, как я тут обжимаюсь с заборами, лопаясь от смеха. Как только я доберусь до своей сумки, - и почему я ее сегодня не взял с собой? – они появятся и тогда…». Что тогда случится, гном даже не хотел думать, поэтому медленно, скрываясь в тени деревьев и стараясь слиться с заборами, продвигался к дому умельца.
По пути ему не встретилась ни одна живая душа. Молодые орки толпились у трактира, завязав разговор с бывалыми воинами, выспрашивая у них подробности про «истинную» жизнь. Кое-кто из мирных,узнав в пришедших с шаманами орков взрослых до неузнаваемости сыновей и братьев, тоже находились у «Кривого Скрижуна», да еще и соседей привели, показать, что из «этого беспутного» выросло.
Безо всяких приключений добравшись до дома умельца, Штори тихонько приоткрыл ворота, собираясь прошмыгнуть внутрь, но получил резкий удар по плечу шестом, заставивший его выпустить из руки топор. Прежде чем гном успел сообразить, что происходит, его настиг второй удар, теперь попавший прямо по макушке. «Надо было мне кроме сумки на прогулку еще и шлем заодно прихватить», - успел пожалеть Штори, уклоняясь от быстрого шеста, который, как он уже увидел, держала Ванта. Со свистом рассекающий воздух конец не давал гному в орочьей шкуре подобрать топор. Штори попытался заслониться рукой, но после резко вспыхнувшей в локте боли, предпочел сделать шаг назад и оказаться за воротами. Ванта подскочила, дернула створку на себя и захлопнула ее. С лязгом задвинулся тяжелый засов. Топор, а вместе с ним и сумка, которая так была ему нужна, остались внутри.
- Эй, что с тобой? – негромко, чтобы не привлекать внимания, спросил Штори. Повода для паники еще не было, но ноги неприятно подрагивать уже начинали. Не хватало на его бедную бритую голову еще и тут неприятностей.
- Убирайся отсюда, видеть тебя не могу, - изо всех сил прокричала Ванта, в голосе которой что-то подозрительно звенело.
Тщательно достигнутое тактическое преимущество незаметности бешеным темпом сходило на нет.
- Да что случилось-то? – пытался разобраться Штори, очень надо, чтобы на крики Ванты из трактира прибежали все подгорные орки с шаманами.
- Зачем ты его убил? Что он тебе плохого сделал? Ты ничем не отличаешься от остальных, а я-то думала… Старика зарубил, теперь думает, что… что… - странные звуки из-за ворот очень походили на приглушенные всхлипывания.
- Но я же не нарочно, он сам первый напал, - все так же тихо оправдывался Штори, почти целуя губами забор.
- Все вы, «истинные» таковы: сначала рубить, а потом – изворачиваться. Мол, «не хотел, как-то само получилось».
- Все было не так.
- Так, не так – какая теперь разница? Го-Базза уже не вернешь. Нашел, на ком свое умение махать топором, показывать – на калеке! Да он в сто раз лучше тебя, гном ты недобитый.
Ванта практически попала пальцем в точку, сама того не зная. Штори разозлился. «Открывай!» - он с силой дернул на себя створку ворот, хотя та ничуть не поддалась. Сработанные умельцем, ворота были по-орочьи уродливыми, но по-гномьи крепкими. «Открой, я хоть свои вещи заберу!» - пытался дозваться до нее гном, уже не обращая внимания на сохранении тишины. В следующий момент он уже распластался в длинном прыжке, пытаясь поймать перелетавшую через забор сумку. Если она упадет на землю, и, не допусти Первый Молот, разобьется «огневуха» либо «болт»… Можно сразу возвращаться в Ставрию несолоно хлебавши, ибо шаманы его засекут сразу же. «Фухх, поймал, у самой земли, но поймал. Если бы еще плечом не так сильно о землю приложился…».
- Топор бросать коли будешь, так хоть крикни, отойду, - крикнул за забор Штори, довольный тем, что удачно поймал сумку. В принципе, сколы были прочные, но мало ли что.
С другой стороны раздались грохочущие звуки, похожие на те, которые раздавались бы, если бы кто-то в ярости крушил все, что попадалось под руку чем-то тяжелым, вроде митрильного топора.
На плечо гнома в орочей шкуре легла тяжелая рука. Штори подпрыгнул от неожиданности, разворачиваясь и запуская руку в сумку, чтобы в случае чего сразу же шарахнуть «болтом» или «огневухой». Но это оказался не зловещий шаман, а умелец, весь покрытый опилками, не иначе помогал кому-то новую крышу ставить.
- Буянит? – уставшим тоном, как будто спрашивая в тысячный раз одно и то же, осведомился Рас-Тампер.
- Похоже, - кивнул головой Штори, вынимая руку из сумки.
- Точно моя Стента, - скороговоркой проговорил высунувшийся из-за плеча умельца Тис-Морак, - та тоже, когда в раж войдет, горазда тарелки бить да ухваты ломать. Единственное, о чем умолчал пахарь, так это о том, что ломать ухваты его супруга предпочитала о мужнину спину.
- Ванта, - позвал дочь умелец. В ответ донеслось еще больше громыхающих звуков.
- Прекрати, - возвысил голос Рас-Тампер. Во дворе последний раз глухо стукнуло и стихло.
- Вот и все, - выдохнул Тис-Морак, - ничего целого во дворе не осталось. Теперь успокоится. Говорил авторитетно, знал по собственному опыту. Никто его и не оспаривал.
Действительно: пару минут царила полная тишина, в ушах, привыкших к грохоту, звенело. Потом скрипнул засов, створка ворот медленно приоткрылась, освобождая путь. Умелец толкнул ее и вошел внутрь. Тис-Морак двинулся за ним. Штори соваться в логово орки не рискнул, памятуя о точно бьющем шесте.
- Объясни мне, что все это значит? – донесся до гнома спокойный уверенный в себе голос.
- Ничего я не буду объяснять, это и мой дом, что хочу, то и делаю, - с вызовом ответила орка.
- Да, но я тоже тут изредка появляюсь, - с иронией молвил ее отец. – Просто интересно.
- Извините, что вмешиваюсь – хрипловатый голос Тис-Морака, - я на минутку. Где-то тут крышка от котелка должна лежать – хочу каши «с дымком» сварить, а свою я так и не нашел. Возьму до завтра, ладно?
- Меньше глоткодрала пить надо, дядя Морак, тогда и кашу «с дымком» варить не придется.
- Как ты со старшими разговариваешь, дочь? Снова умелец.
- Ничего, ничего, я не в обиде, - бормотал торопящийся скрыться подальше от семейной сцены пахарь, тем более что дома его ожидало нечто похожее. Крышке от котелка, выпрямленной с прошлого раза, опять предстояло испытание на прочность.
- Так все-таки, я жду объяснений, - терпеливо повторил Рас-Тампер, привыкший за последнее время к трудным разговорам. Правда, когда появился в их доме новый жилец, Ванта изменилась в лучшую сторону. Умелец уже начинал тешить себя мыслями, что… и на тебе, опять!
- Не хочу видеть этого клыкастого у нас в доме. Пусть забирает свои манатки и чешет под горы, откуда пришел, вон, шаманы как раз за ним притащились.
- Чем это тебе, дочь, гость наш не угодил?
- Всем не угодил! Ты знаешь, что он с Го-Баззом сотворил? Изрубил бедного беззащитного беспомощного старика в капусту!
- Во-первых, не был Го-Базз ни беззащитным, ни беспомощным, вон как молодняк гонял, те с ног уже валились, а ему – хоть бы хны, а во-вторых, не зло ему причинил Го-Горпак, а осуществил его самое заветное желание, так что не стоит нашего гостя во всех смертных грехах обвинять.
- С каких это пор получить топор в грудь стало заветной мечтой орков? – возмутилась Ванта.
- Го-Базз был «истинным», прирожденным воином, умереть от старости он считал величайшим бесчестием. Наоборот, погибнуть как воин, пока рука еще держит скрижун, погибнуть в сражении от руки равного по силе – вот, по их представлениям, участь достойная любого орка. Го-Базз заслужил свою воинскую смерть, можешь пойти спросить об этом у тех «истинных», что сейчас пьют в трактире глоткодрал. Они тебе все подробно расскажут.
- И спрошу, - взвилась орка, - пойду и спрошу!
- Шест только не забудь, - прокричал ей вдогонку умелец.
В том, что Ванта услышала отца, Штори убедился, едва успев увернуться от глухо свистнувшего конца палки: орка, пробегая мимо, не преминула лишний раз задеть гнома. Штори посмотрел ей вслед, покачал головой и зашел во двор: надо было поговорить с умельцем и прояснить для себя пару моментов, тем более, что шаманы и пришедшие с ними «истинные» пока не спешили выходить на охоту за гномом. А если Ванта их задержит, то и не скоро поспешат.
Зайдя во двор и, первым делом, подобрав топор, гном обратился к умельцу, задумчиво рассматривавшему заваленный осколками горшков и мелкими деревянными обрубками двор.
- Я вот что хотел спросить, - неуверенно начал Штори, затем, передумав спрашивать о шаманах напрямик, поставил вопрос по-иному: «Как ты узнал, что Призыв скоро?».
- Так шаманы ведь пришли. Теперь времени осталось, самое большее, неделя, отдыху нам не будет.
- Почему это?
- Просто шаманы пришли за тем, чтобы определить, кто из не до конца вырастивших клыки может пойти вместе с призывниками. Если, скажем, Торхину до взросления осталось совсем чуть-чуть, так какой смысл ему сидеть тут до следующего Призыва, скрижуном впустую размахивать? Они по всем деревням ходят, правда, непонятно, почему их трое, всегда один был, ну да то не нашего ума дело.
У Штори с души свалился не камень, а целая гора.
- А я думал, они ловят кого-то… - с облегчением выдохнул он.
- Да кого им в Житной Долине ловить? - удивился умелец, - разве молодых горячих орок? Но это не всегда безопасно. Эх, какая досада: лестницу порубила, удочка моя исчезла, горшки заново лепить придется… - расхаживая по двору, Рас-Тампер подводил подсчет убытков.
В подтверждение его слов про «молодых горячих» у трактира раздался нестройный гул голосов, перешедший в громкий рев. Попутно были слышны звуки ударов чего-то деревянного по чему-то мягкому.
- Вот-вот, кивнул головой в такт своим мыслям Рас-Тампер, отбрасывая ногой в сторону очередной обрубок, в котором можно было бы узнать кусок колодезного журавля, - о чем я говорил: не всегда задирать наших девушек безопасно.
- Так, может, бежать надо, помочь Ванте, - забеспокоился Штори.
- Она сумеет за себя постоять, моя школа, - отмахнулся умелец, - лучше пошли, друг мой, огонь в горне раздувать: следующие несколько дней у нас работы невпроворот будет. Молодым ведь скрижуны будут нужны, причем их будет много, нюхом чую. Так что, давай начинать работу заранее. Заноси свои вещи в дом да присоединяйся ко мне, - умелец развернулся и пошел по тропинке на задний двор.
- А Ванта против не будет? – крикнул ему вдогонку гном в орочей шкуре.
- Не будет, - улыбнулся умелец.
Он оказался прав. И насчет Ванты, и насчет работы.
Двое из трех шаманов ушли на следущее утро, забрав с собой большую часть воинов. Оставались сидеть в «Кривом Скрижуне» чуть больше десятка бойцов да шаман с черным камнем в посохе. На улице они показывались редко: орки-воины глотали ведрами глоткодрал, вызывая глубокое восхищение и не менее глубокую зависть у Тис-Морака, а шаман сидел в комнате и работал, хотя чем именно он занимался, сказать никто не мог.
Никогда не думал Штори, что вместо того, чтобы искать вождя орков и главных шаманов (хотя чего далеко ходить – один из них спокойно в трактире поселился), с целью предотвратить надвигающуюся войну и спасти Подгорное Королевство Ставрию, ему придется обучать владению мечом тех, кто собирался предать гномье государство этому самому мечу. Более того, мечи эти ковались им каждый день собственноручно.
Теперь, как только начинали светиться розовым вершины гор, ему, в отличие от Го-Базза, больше нравилось работать по утрам, Штори выходил на вытоптанную десятками ног лужайку на околице деревни и показывал молодым «истинным» фехтовальные приемы. Единственное, что его успокаивало, было то, что сам гном владел скрижуном более чем посредственно, и ничему чересчур опасному для гномьего Ополчения научить не мог, даже если бы захотел.
Скрижуны, которые он ковал в кузнице умельца, хотя и были прочнее изделий Рас-Тампера, но должны были быстро состариться и буквально рассыпаться от ржавчины: такой эффект давала специальная присадка, сохранившаяся в сумке. Заботливо уложенная Сивобрадом на самое дно и не сразу замеченная, она действительно пригодилась, хотя сам Штори ее никогда бы с собой не взял. На много мечей порошка бы не хватило, но Штори не собирался сидеть в орочей деревне до конца своих дней. Ему просто нужно было найти путь под гору, в извилистые кишки Гортагрона.
Он уже точно знал, что входы в Житную Долину были магически запечатаны, и пройти сквозь них без помощи шамана не мог ни один орк. Оставалось ждать подходящего случая, чтобы вход открылся, раз уж пропустил выход в Житную Долину шаманов с воинами, и ближайшая возможность могла представиться только во время Призыва.
О Призыве говорили все молодые «истинные», они могли часами рассуждать о прелестях настоящей орочей жизни в подгорных пещерах. Уже два года не распахивались створки ворот, ведущих в Зал Зова, количество орков, полностью отрастивших свои клыки, было велико, и они горели желанием распрощаться с мирной жизнью навсегда.
Го-Горпак, с момента занятия должности учителя молодняка получивший значительный кредит в единственном на всю деревню трактире, (четверо сыновей владельца с гордостью выставляли на показ отросшие клыки), часто там бывал и разговаривал с местными «истинными» и не только, по крупицам собирая информацию о Призыве, Камне Зова, подгорной жизни… Каждая мелочь могла иметь большое значение, но даже мелочей не набиралось настолько много, чтобы они могли быть полезными: по иронии судьбы, Штори собственными руками прикончил того единственного орка, который мог подробно и обстоятельно осветить интересующие гнома вопросы. Теперь же доводилось довольствоваться доставшимися другим обрывками сведений, зачастую перевранными, недосказанными и искаженными. С орками, пришедшими с шаманами, он не заговаривал специально, чтобы не выдать себя, как только они оказывались слишком близко для полного спокойствия, гном в орочей шкуре спешил откланяться и вернуться к горну, где плавилось железо для очередного скрижуна.
В постоянных трудах и заботах прошла целая неделя. Ванта действительно не гнала Штори со двора, но и разговаривать с ним не хотела, а в обед так бросала перед ним на стол тарелку, что та обязательно бы разбилась, не будь деревянной: иных в доме больше не осталось. Впрочем, гном в орочей шкуре настолько уставал, что еле-еле добирался от дома до трактира и обратно, решив отложить выяснение отношений с оркой на неопределенное время.
А потом грянул Призыв.
Время, когда приходит пора взять скрижун в руки и идти искать свою судьбу: славу воинскую, или погибель безвестную.
Призыв!
Расставание с родными, которых больше никогда не увидишь, со светлым миром, с огненным оком, которое можно будет увидеть теперь только в походах.
Призыв!
Жизнь в вечном сумраке, развеваемом светом красных дымных факелов, промозглая сырость пещер вместо простора золотых полей, соратники вместо родных и командир вместо отца.
Призыв!
Глоткодрала – хоть залейся, никто слова не скажет, да и иных развлечений, помимо трактиров, не предвидится.
Призыв!
Прощай, беззаботная сельская жизнь, прощайте посевная и страда, покос и парное, только-только надоенное молоко…
Призыв!
Да здравствуют свист скрижуна, удары наотмашь, пожары и засады! Приветствуем вас, враги. Только вы уже не услышите, как мы с вами прощаться будем…
Призыв!
Молодые «истинные» с самого утра ходили с красноватым отблеском в глазах. Мысленно они были уже там, в Призывном Зале, кладя ладони на Камень Зова. Неприкаянно шатались десятки орков вокруг трактира, ожидая шамана, который проведет их под гору. Стража скрюченного орка стояла в дверях заведения, никого не пропуская внутрь: хозяин работал. Несмотря на жгущее душу беспокойство, особо торопиться было некуда, поскольку надо было дождаться остальных призывников со всех деревень долины. Молодые орки самых дальних деревень уже вышли в путь, следуя за шаманом, вечером они должны были добраться до Таммор-Ра и заночевать здесь, поскольку ближайший от Призывного Зала вход находился неподалеку от деревни, куда судьба забросила гнома в орочей шкуре.
Родители уходящей молодежи, незаметно утирая слезы и стараясь натужно улыбаться, чтобы не остаться в памяти сыновей жалкими хлюпиками, готовили угощение. Вечером появится много голодных гостей, сегодня даже больше, чем обычно, ибо под гору отправлялись и не достигшие призывного возраста орки, которых шаманы посчитали годными этой высокой чести: одно слово, явно приближалась война, войску требовался каждый скрижун.
До самого вечера Штори не опускал молот: то доспех кому поправить надобно, то скрижун зазубренный в учебных схватках в норму привести: качество орочей работы было неважнецким. Рядом трудился умелец, вертя ногой точильный круг. Он проводил последнюю заточку лезвия тем «истинным», которые были не настолько глупы, чтобы впустую тратить свои последние часы мирной жизни, глядя на поблескивающие желтым окна трактира. Все равно, раньше, чем появятся призывники из всех деревень, в путь они не выступят, как бы сильно не хотелось.
Отряды из соседних селений прибыли уже вскоре после полудня. Скрюченные шаманы заходили в трактир, а молодняк располагался на площади, на которую местные жители уже тащили чаны с водой и котлы с горячей кашей.
Пока солнце стояло высоко, орки отдыхали, но ближе к вечеру молодая кровь взяла верх, и начали устраиваться соревнования по бегу, прыжкам, воинскому умению. Благодаря стараниям Го-Базза, а затем и Штори, в схватках на скрижунах местным «истинным» равных не было.
Когда на землю спустилась ночь, все отряды призывников добрались до Таммор-Ра. Несмотря на усталость, только что прибывшие орки охотно присоединялись к соревнующимся. На лугу и на площади у трактира, где разместились призывники, взметнулись к небу длинные языки костров, на которых жарилось мясо, и варилась похлебка. Не стихал громкий веселый гул, вокруг царило приподнятое настроение, за которым тщательно скрывалась неуверенность: кто знает, что может произойти в Призывном Зале. Может быть, тебя сразу определят в казармы, может, тебе суждено стать надсмотрщиком за рабами, а, может быть, ты превратишься в берсерка и отправишься проходить Тропу.… Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.
Штори слишком устал, чтобы принимать участие в празднествах, даже если бы и захотел этого. Ему надо было рано вставать на следующий день, чтобы уйти с призывниками и пройти с ними под горы. Завтра, наконец-то, он приступит к тому, зачем явился в Гравенрох более двух месяцев тому назад: займется поиском Вождя, благодаря которому в Призывный Зал идут орки, которые отпустили клыки только лишь наполовину, а, подчас, и еще младше. Виданное ли дело: на войну детей гнать? Нет, гномы так никогда не поступали.
Гном в орочей шкуре лег спать сразу после ужина, его примеру последовал и умелец, строго-настрого запретив Ванте выходить за ворота. Слишком много нынешним вечером было в деревне разгоряченных призывников, которые не вполне владели собой. Не успеешь оглянуться – возиться придется не с железками, а с внуками. Орка только презрительно фыркнула и удалилась в свою комнату. Все мирные орки также предпочитали не рисковать и сидели по домам. В момент Призыва молодым «истинным» не следовало даже случайно попадаться на глаза, это их ночь.
Поэтому никто и не видел, что на концах переулка, в котором находился дом умельца, появились воины-орки. Они молча стояли, ничего не предпринимая, как будто сторожили, чтобы кто-то не сбежал… Орки не скрывались, но не было никого, кто бы поинтересовался, что они делают. Воинов это более чем устраивало. Не двигаясь, они стояли, пока вечер медленно выпивал голубизну неба, растворяя ее в вязкой черноте.
Их взяли ночью. Неслышно отворилась тщательно смазанная дверь и в дом умельца зашли десять одетых в доспехи орков, из тех, что пришли вместе с шаманами. На мирно спящих Штори и Рас-Тампера навалилось по трое орков сразу: один придавливал ноги, второй – грудь, третий выкручивал руки. Остальные быстро набрасывали на лодыжки и запястья браслеты длинных железных цепей и замыкали замки. Прежде, чем гном и умелец успели прийти в себя, орки уже отпускали закованные тела и затыкали пленникам рты. Штори и Рас-Тампер пытались сопротивляться, изворачиваться, но единственное, чего добились – это разбудили мычанием и звоном цепей Ванту, спавшую в соседней комнате. Туда уже кинулось четверо орков, но справиться с бодрствующей жертвой оказалось намного труднее.
Первый орк моментально вылетел из двери с одеялом на голове и, споткнувшись, упал на пол. Оставшихся троих, судя по звукам, было мало, чтобы утихомирить орку. Спустя какое-то мгновение из двери выпал еще один орк, он зацепился за начинавшего подыматься первого, и они вместе рухнули вниз. Переглянувшись, оставшиеся орки бросились на помощь, не подумав, что только ухудшат дело, поскольку в небольшой комнатке им было всем не развернуться, и они лишь мешали друг другу.
После того, как еще один орк оказался под ногами, скрючившись от удачно попавшего удара шваброй (а именно ею Ванта и отбивалась) в промежность, захватчики не стали более церемониться и потянули из-за поясов скрижуны. Драка быстро закончилась, поскольку, встретив на пути прочное лезвие, ручка швабры отлетела прочь, разрубленная пополам. И вновь теснота не благоприятствовала воинам, поскольку отрубленная ручка попала концом в глаз одному из них, и он тоже временно выбыл из игры. Однако оставшихся с лихвой хватило, чтобы скрутить бешено сопротивлявшуюся орку, не замедлившую оставить паре морд на память кровавые царапины на щеках.
Крики орки о помощи затихли, заглушенные кляпом, и орки, наконец-то смогли вздохнуть спокойно и подсчитать свои синяки, царапины и ссадины. Целых не осталось почти никого: кто не досчитался клыка во рту, кто держался за подбитый глаз, кто за ушибленную голову, кто за живот. С пяток минут орки отдыхивались и приводили себя в порядок. Опытным воинам было стыдно, что их так отделала какая-то девка, они бы ей показали, что по чем, прочной лозиной по известному месту, но строгий приказ не позволял причинять пленникам никакого вреда. Захваченных орков, в чем они были – гнома и умельца в легких темных штанах, Ванту – в разодранной белой сорочке, из которой во многих местах проглядывало тело – вывели во двор и погнали на околицу, подгоняя грубыми тычками в спину. Длинные цепи, сковывавшие ноги позволяли передвигаться, но цеплялись за камни, что часто приводило к падениям. Захватчики резко вздергивали пленников на ноги, так что боль отдавалась во всем теле, и гнали дальше.
Штори про себя ругал себя, на чем свет стоит. Как он мог позволить себе так расслабиться в присутствии врагов? Мало того, что он не принял никаких защитных мер для того, чтобы оградить себя от подобного случая, так еще и умельца с дочерью подставил, а это было чрезвычайно нежелательно, поскольку, несмотря на то, что они были орками, Штори уже успел крепко подружиться с ними. Он даже придумал для себя оправдание: «не каждый орк – «истинный» орк», как бы глупо это не звучало. Гном в орочей шкуре не сомневался, что шаманы узнали, кто он такой и, поэтому, пленили его и семью, которая дала ему приют. Что с ними со всеми сделают, ему не хотелось думать. На душе и так было чернее, чем на дне самой глубокой угольной выработки. Оставалось только мерно передвигать ноги и злиться.
Пленников вывели за околицу села, уложили в траву и оставили под охраной двух свирепого вида орков, которым не так досталось в устроенной Вантой драке. Остальные вернулись в деревню, в которой до сих пор несколько не желающих спать «истинных» горланили военные песни.
До утра их не трогали, хотя орки не раз еще возвращались, приводя закованных молодых девушек, тоже вырванных из постели. У них по щекам текли слезы.
Штори замерз, перед восходом солнца было довольно свежо, и, кроме этого, вымок в оросившей траву росе. Подумать только, всего неделю назад он восторгался этой ледяной водой, которая ныне остриями копий впивается в его тело. Нашел чем восхищаться. Тьфу! Обычный конденсат влаги, и лучше бы его не было.
Мимо скованных орков и орок горделиво вышагивала колонна призывников, отчаянно старающихся шагать в ногу, подражая опытным воинам, правда, получалось не всегда, и то один, то другой орк, проклиная все на свете, чуть не падал под ноги идущим, зацепившись за не вовремя протянутую конечность товарища. Впереди прошли шаманы, коих оказалось не три, а целых семь: по одному в каждую деревню. Но жезл с черным камнем в навершии оказался только у одного: самого маленького по росту и самого скрюченного. Штори охотно пошутил бы по этому поводу, но ситуация к веселью не располагала.
Никто не провожал уходящих под гору: мирные орки занимались своими обычными делами: с родными они простились еще вчера, так что не было смысла затягивать проводы. Призыв происходит не в первый раз, и далеко не в последний, а домашняя работа ждать не любит, вон ее сколько, тем более, что работников существенно поуменьшилось. Серп в руки – и в поле, в следующий Призыв придет и твоя очередь, малец.
Когда колонна призывников скрылась в поднятой пыли, со стороны деревни появилась еще одна процессия, которая, однако, передвигалась со значительно меньшей скоростью. И не мудрено: большинство ее участников имело на ногах и руках дополнительный груз, такой же, какой висел на Штори и умельце с дочерью: тяжелые железные цепи. Орков подняли с земли и заставили присоединиться к другим пленникам, которых было, по подсчету Штори, не менее семидесяти, в основном молодых девушек, хотя Рас-Тампер узнал пятерых своих коллег-умельцев из других деревень. Одно было хорошо: кляпы изо рта стража вытащила, хотя здоровенный орк с алеющей царапиной на морде предупредил, что если они будут сильно орать и возмущаться, то кляпы будут возвращены на место. Пленники предпочли поверить ему на слово.
Ко входу под гору они подошли уже под вечер. Мало того, что из-за цепей на ногах было нелегко ходить, так еще большинство орков шли не первый день, поэтому были уставшие и передвигались не особенно быстро. Хотя по пути время от времени устраивались привалы – морить пленников голодом и жаждой воины не собирались – в голове у всех была одна мысль: поскорее бы добраться до места. Что случиться потом – будет потом.
Штори шагал не оглядываясь. Еще в начале пути он снова поссорился с Вантой и теперь старался держаться подальше от умельца и его дочери. Дело было в том, что орка сразу же, как только изо рта вынули кляп, презрительно выдохнула Го-Горпаку в морду: «Какой же ты после этого воин! Слабак! Видеть тебя не могу!». На робкую попытку гнома в орочьей шкуре возразить, что не так давно она не желала его видеть именно потому, что считала его истинным воином, Штори заработал удар цепью по рукам, которыми он прикрыл лицо. Умелец не сделал ничего, чтобы успокоить дочь, поэтому гном предпочел отстать от них и пристроиться почти в самом конце процессии. За ним шли только двое орков да стража.
Распаханные засеянные золотеющей пшеницей поля закончились. Местность резко изменилась. Дорогу усеивали десятки камней, плато резко пошло вверх. Идти стало еще труднее, хотя до подножия гор, как видел гном в орочьей шкуре, шагать было пока далековато.
Но идти чересчур далеко и не пришлось. Когда на пути отряда стали попадаться высокие непонятно как выросшие на ровном месте возвышения, дорога пришла к концу, упираясь в вертикальную стену одной из многих, абсолютно неприметных скал. Рядом со скалой расхаживал взад-вперед один из шаманов с желтым камнем в навершии посоха. Он немного поворчал, мол, тащитесь медленнее, чем гномы детей делают, ждать вас еще тут… навел блеснувший камень на стену и что-то пробормотал.
Пленники были слишком уставшими и замученными, чтобы удивиться, а ведь было чему. Громадный камень с легкостью скользнул вниз, открывая длинную прямую, уходящую вглубь горы пещеру. Она была освещена чадящими черным дымом факелами. Пол шел параллельно земле, не поднимаясь и не опускаясь, теряясь в красноватой дымке. Если бы Штори задумался, то обратил бы внимание на такое странное явление: сама скала была невелика в окружности, занимая места не более чем любых два двора в Таммор-Ра, а коридор уводил в такую даль, что мог пролегать только под самим Гортагроном. Явно, без магии тут дело не обошлось. Но Штори, как и остальным пленникам, вступавшим под его своды, не было до магических странностей никакого дела. Им казалось, что входя в подгорные туннели, они оставляют позади последнюю надежду на возвращение в родные деревни, к привычной размеренной жизни. Вполне вероятно, что они не ошибались.
Нет, совсем не так видел Штори в своих мечтах вступление в пещеры Гравенроха. Он должен был появиться здесь незаметно, в доспехе, с полным мешком неприятных магических сюрпризов, митрильным топором и жаждой убийства. Вместо этого на нем имелись только легкие штаны да сковывающие руки и ноги цепи. О том, чтобы в таком наряде затеряться в толпе орков, речи не могло и быть. К тому же, Штори не выспался и чувствовал себя слишком уставшим, чтобы хоть что-то делать.
Остальные пленники тоже выглядели подавлено, смотрели себе под ноги и двигались слишком медленно, так что страже приходилось подгонять их тычками в спину: им хотелось поскорее очутиться в родных казармах и, может быть, успеть поглазеть на представление: прикосновение неофитов к Зовущему Камню. Часто это было очень интересно, поскольку исход пари на то, кто после касания превратиться в берсерка был никогда не предсказуем.
Под сводами пещер, которые заметно отличались по размерам и отделке (точнее, ее отсутствию) от гномьих, было темнее, чем на улице. Штори пропустил вперед всех орков, оставшись последним в скорбной колонне. Он уже приметил, что один из нагнавших их недавно воинов держал в руках не что иное, как топор с белой рукоятью, его любимый митрильный топор. Гном хотел очутиться как можно ближе к своему оружию, и ему это удалось. Он шел почти рядом с орком, который тащил топор на плече так небрежно, словно это была садовая лопата. Этим можно было бы воспользоваться, только не сейчас.
Когда в стенах прямого прохода, по которому его вели, начали появляться боковые ответвления, Штори понял, что наступил, быть может, единственный момент, когда можно было бы что-то предпринять. Большинство охранников ушли вперед, растянувшись по всей длине колонны, непосредственно рядом с гномом находилось только двое орков. Поэтому, как только он поравнялся с очередным перекрестком, гном приступил к решительным действиям.
Большой Брат следит за Тобой!
|
| |
|
|
