Форум Библиотеки Александрит

Штори, растопырив руки, так, чтобы цепь между ними натянулась, резко бросился вправо на орка, тащившего его митрильный топор. Орк сделал самую естественную вещь на свете: отмахнулся им, поскольку не мог быстро достать висящий на поясе скрижун. Только воин не мог предвидеть, что топор был сделан не из дрянного железа орочей ковки, а благородного митрила ,и потому он легко рассек натянутую между рук цепь. Нырнув, чтобы продолживший путь топор его не задел и приняв чувствительный удар рукоятью по плечу, Штори хлестнул обрывком цепи по глазам орка. Тот заорал и схватился обеими руками за морду, выронив топор. Гном подхватил неожиданно вернувшуюся к хозяину собственность и одним движением перерубил цепь на ногах. Прежде, чем стража и остальные пленники поняли, что произошло, Штори уже нырнул в проходящий поблизости боковой проход и помчался по нему со всех ног. Второй, находящийся поблизости охранник, споткнулся о выставленную кем-то ногу и, ругаясь, растянулся на полу, теряя драгоценные мгновения, когда еще можно было схватить беглеца.
Перерубленные цепи нещадно били по рукам и ногам, мешая бегу. Пару раз гном в орочей шкуре наступал на них и чуть не летел кувырком. Поэтому он остановился, резкими короткими взмахами отрубил мешающие звенья, оставив только сами браслеты на запястьях и лодыжках – с ходу их было невозможно перерубить, не поранив себя. Заткнув один обрывок цепи за пояс – никогда не знаешь заранее, что тебе может пригодиться в битве, а, может, сработала обычная гномья запасливость – Штори побежал дальше, прислушиваясь к стихающим воплям за спиной. Топота погони, впрочем, слышно не было. Но гному в орочей шкуре было не до того, чтобы раздумывать над этой странностью – он стремился оставить как можно большее расстояние между собой и возможными преследователями. Кажется, это ему удавалось.
Теперь, когда погоня не висела на плечах, гном приостановился и осмотрелся. Ему показалось, что он находится в своего рода служебных коридорах, таких, как дома в Ставрии: жилых квартир поблизости не было, мастерские тоже отсутствовали. Значит, это действительно были обычные переходы, которых тут, как и в Ставрии, должно быть видимо-невидимо. Штори прикинул направление и выбрал тот переход, который вел приблизительно в ту же сторону, что и туннель, по которому его вели до побега. Чувство местности необычайно хорошо развито у тех, кто всю жизнь живет под землей, несмотря на то, что Штори здесь никогда раньше не бывал, проход вскоре вывел его в области, где орки бывали чаще. Факелов стало больше, горели они как-то ярче, своды ушли ввысь, на стенах появились грубые рисунки. Увидь эти карикатурные изображения орков с занесенными над головой скрижунами кто-то из мастеров-граверов, его тут же хватил бы удар от столь варварского обращения с камнем.
Гном осторожно заглянул за угол очередного поперечного перехода, чтобы случайно не наткнуться на орков, и тут ему повезло: прямо на него шел невысокий воин, увлеченно считавший монеты на ладони. Штори не стал упускать такой случай, он прильнул к стене сбоку и затаился. Благо, что с другой стороны прохода никого не было.
Как только считавший монеты орк вышел, гном аккуратно тюкнул его по затылку обухом своего топора. Орк рухнул лицом вниз, рассыпая по полу золотые кругляши.
Не теряя времени, Штори затащил его обратно, в более узкий проход, чтобы свести к минимуму шансы попасться кому-нибудь на глаза при банальном грабеже. Впрочем, Штори попытался оправдаться перед собой, что он не ворует, а просто возмещает украденное: ни один гном в мире не унизиться до того, что возьмет чужую вещь без спросу. Штори, как и положено, спросил, а что лежащий без сознания орк не ответил – так это его личное дело.
Сандалии пришлись впору, а вот доспех был малость маловат. С трудом влез в него Штори, при этом боковые швы угрожающе затрещали. Оставив орка лежать в одних штанах и со скрижуном в руке, переодетый гном бросился дальше, запихнув в укромное место половину золотых: другую половину он оставил оглушенному орку в качестве компенсации за моральный ущерб.
Вскоре навстречу стали попадаться орки, спешащие по своим делам. Гном перешел с подозрительного бега на деловой быстрый шаг, чтобы не привлекать излишнего внимания: орк не спасается бегством, а торопится по своим орочьим делам, как и все.
Засмотревшись по сторонам, на снующих туда-сюда орков, Штори влип в неприятность, которая впоследствии дорого ему обошлась. Причем влип в прямом смысле этого слова. Его нога вступила во что-то вязкое, наверное, на этом месте разлили патоку, и прилипла к полу. Эффект был такой же, как если бы Штори неожиданно споткнулся о камень. Пытаясь затормозить падения и размахивая свободной рукой (во второй был зажат топор), Штори ухватился за пояс одетого в разноцветную одежду орка, неторопливо шествовавшего впереди. На толстом орке не было обычного, перехваченного широким поясом доспеха, под которым носились темные полотняные штаны, поэтому руке гнома не за что было толком уцепиться. Тонкий шелковый поясок не выдержал веса повисшего на нем гнома, и он соскользнул на пол вместе с красными широкими штанами, под которыми ничего не было надето.
Сказать, что толстый орк остолбенел от подобной наглости, это не сказать ничего. Его рот беззвучно открывался и закрывался, подобно выброшенной на берег рыбе, пока его руки пытались прикрыть все, что можно, правда, из-за толстого живота это не сразу получилось. После секунды онемения вспыхнул смех. Хохотали все орки, кто только случился свидетелем этой сцены. Другие же, услышав громкий смех, оборачивались, находили взглядом его источник, и присоединяли к хору свои голоса, ибо, когда еще можно увидеть такое забавное зрелище: вождь Пра-Динн со спущенными штанами в людном месте? Да никогда такого орки еще не видели.
Прежде, чем к толстому орку вернулась способность соображать, Штори уже вскочил на ноги, с натугой оторвал прилипшую подошву от пола и рванул вдоль по коридору со всех ног. Вслед ему неслись вопли пострадавшего, который наконец-то сообразил подобрать с пола штаны и натянуть их на свое объемное пузо: «Да держите же его, ловите, ловите, никому не позволено так обращаться с Пра-Динном!», - но случившимся поблизости оркам было веселее наблюдать за опозоренным разъяренным вождем чужого клана, чем заниматься поимкой весельчака, так его разыгравшего. Честное слово, только тролли умеют шутить смешнее, особенно когда объектом розыгрыша являешься не ты сам. Штори опять повезло, что почти все воины Пра-Динна были в Призывном Зале, и мстить за поруганную честь вождя было некому, поэтому за ним никто и не подумал гнаться.
Оставив разгневанные вопли толстого орка стихать далеко позади, Штори замедлил шаг. Его чувство направления подсказало, что он движется правильно и настало время либо спросить дорогу в Призывный Зал, либо искать ее самому, что в незнакомом месте могло и затянуться.
Однако Призывный Зал найти оказалось не трудно. Штори просто пошел на постоянно усиливающийся гул голосов. В пещерах звуки разносятся далеко, поэтому идти пришлось еще довольно долго. Хорошо, что по пути никто не попался, иначе при виде орка в слишком маленьком для него кожаной броне, так и стремящейся расползтись по боковым швам, с топором в руке и обрывком цепи на поясе могли возникнуть неудобные вопросы. В толпе, увлеченной редким зрелищем, оркам будет не до него.
После нескольких поворотов, выведших гнома в орочей шкуре в еще более широкие и светлые проходы, до Призывного Зала оказалось всего ничего. С десяток минут – и Штори в обличье Го-Горпака уже вступал под своды подземного помещения, которое по размерам в несколько раз превосходило все, что было создано гномами в Ставрии, даже сам Коронный Зал. Да-да, даже огромный Коронный Зал в сравнении с залом Призывным казался убогой конурой, из приличия разукрашенной настенной резьбой.
Взору Штори открылось бескрайнее помещение, в котором не было свободного места от столпившихся орков, которых было не менее десятка тысяч. Пол Призывного Зала понижался от краев к центру, поэтому всем было хорошо видно колонну молодых «истинных», медленно продвигающихся к Камню Зова. Нависавшая под сводами тьма придавала зрелищу некую зловещую обреченность.
Из полученных в деревне сведений гном знал, что Камень Зова был очень важен. Только «истинные» орки могли коснуться его ладонью и услышать голос, открывающий внутреннюю истину. Любое другое существо: тролль, гном, человек, эльф, или, даже мирный орк, прикоснувшись к Камню Зова, падал замертво в ту же секунду.
Каждый призывник должен был в первую очередь предстать перед Камнем, определявшим его судьбу. Кому-то он повелевал стать мечником, кому-то предстояло осваивать копье или арбалет, очень и очень редко после прикосновения к Камню Зова у шаманов появлялся ученик. Но, что делало эту церемонию особенно привлекательной для многочисленных зрителей, некоторые из молодых орков не могли перенести прикосновение. По какой-то неизвестной причине у них на клыках начинала выступать розоватая пена, и начисто отказывали мозги. Орк превращался в берсерка, в бешеного, способного только на одно: размахивать скрижуном, бросаясь на любого, имевшего неосторожность попасть в поле зрения. Поэтому Камень Зова окружал десяток до зубов вооруженной стражи, держащей наготове прочные сети для поимки потерявшего разум орка. На этих орках были не привычные кожаные доспехи, а самые настоящие металлические кольчуги, делавшие их почти неуязвимыми для лезвий скрижунов.
Но не только факт превращения в берсерка интересовал зрителей, а и возможность заключать пари, исход которых никто не мог предвидеть или повлиять на результат: это же не крысиные бои, в конце концов, где все схвачено. К тому же, пари можно было заключать разные: на то, сколько берсерков появятся в этот Призыв, больше их будет, чем два года назад, или меньше, станет ли берсерком тот, кто сейчас неуверенно тянет ладонь к Зовущему Камню, да мало ли, что можно еще придумать. Бывало, из Призывного Зала нищие выходили богачами, если им сопутствовала удача. Впрочем, зачастую случалось и наоборот. Раз на раз не приходится.
Бегло оглядев огромное пространство, Штори обнаружил, что большая группа орков без доспехов, но наряженных необычайно пестро, подобно Пра-Динну, находится на трибуне, которая стояла недалеко от помоста, окружавшего огромный серый камень со сверкающими золотом и серебром прожилками. Там же находились скрюченные фигурки, держащие в руках посохи с желтыми и черными камнями в навершиях – шаманы. Гном собрался с духом и начал протискиваться сквозь толпу к трибуне, еще не зная, зачем ему это нужно. Его недавние мечтания о том, как он будет прорываться сквозь плотные ряды орков, размахивая направо и налево топором, выглядели очень блекло, если не сказать убого. Орков было столько, что даже занести топор для размаха места не оставалось, как не оставалось у гнома ни одного скола из тех, что должны были помочь ему в геройском прорыве. Утешало только то, что в такой толпе пробраться к трибуне незаметно не помог бы даже «дымок».
Кстати, скол, дарующий невидимость не понадобился: никто и так не обращал на Штори никакого внимания. Желает боец впустую бродить по Залу, вместо того, чтобы судьбу испытывать – его дело, взглянул – и забыл, надо ставку повысить, чтобы отыграться.
Штори протиснулся почти до самой ограды, за которой стояли призывники – вид тут был хотя и похуже, чем сверху, но деталей разглядеть можно было больше. Оказалось, когда молодой «истинный» прикасался к Камню Зова, золотые и серебряные прожилки ярко вспыхивали. Так же вспыхивали и глаза прикоснувшегося, и он делал следующий шаг под голос шамана, озвучивавшего для всех то, что прозвучало у орка в голове: его назначение. Шаг вперед, одно легкое поглаживание теплого каменного бока, Штори даже на расстоянии ощущал его теплоту, и следующий шаг уже сопровождается хриплым выкриком: в казармы! Воин! Или же: Надсмотрщик! Или: Служитель! В руке скрюченная фигура держала посох с черным камнем вместо набалдашника, но он стоял спиной и сказать, тот ли это шаман, что приходил в деревню, Штори не мог.
В окружающей толпе возникло движение: к трибуне пробирался орк, одетый как и Пра-Динн, в штаны и легкую тунику вместо привычных кожаных доспехов. Стражи при нем не было, угрозы из себя он не представлял, поэтому Штори сразу же выбросил его из головы, строя из себя провинциала, впервые в жизни попавшего в высшее общество.
Пользуясь тем, что на него не обращали внимания, гном в орочей шкуре, вовсю рассматривал трибуну, на которой в широких деревянных креслах развалились вожди кланов, пытаясь угадать, кто из них главный, кто захотел развязать Вторую Подгорную Войну, по чью душу послал его Сивобрад. Но, кроме размеров пуза и цвета штанов – зеленые, синие, оранжевые, белые, черно-серые и.т.д. – орки почти ничем не различались. От нечего делать Штори сосчитал вождей и шаманов, занимавших места на почетной трибуне, чтобы знать точно, сколько первоочередных противников у него имеется. Результат получился такой: тридцать восемь вождей, причем, это еще наверняка не все, и девятнадцать шаманов, двадцатый размахивал посохом на помосте. М-да, задание мастера-мага оказывалось посложнее, чем отправить домой глупого тролля. Но возможность самому стать боевым магом того стоила. Гном в орочей шкуре отвернулся от трибуны и стал снова смотреть на призывников, раздумывая, не попытать ли судьбу, заключая с орками пари. Но додумать мысль свою не сумел, ибо почти одновременно случилось несколько событий, произошедших значительно быстрее, чем о них рассказывается.
Серебряные и золотые прожилки Камня Зова полыхнули багровым, рев орков, знавших, что это означает, прозвучал особенно громко, частично из-за того, что голос шамана, непрерывно выкликивавшего «Воин! Воин! Воин! Воин!» прервался. Штори взглянул на помост и на клыках очередного призывника увидел так хорошо ему знакомую розоватую пену. Присмотревшись, гном даже узнал скрижун собственной работы в руках у берсерка. Кажется, Штори даже немного знал этого орка: Мендах, один из тех, кому Штори не только делал новый, более прочный и острый скрижун, но и неделю тренировал вместо убитого Го-Базза. В конечном итоге, именно сделанный руками гнома скрижун стал ключом к тому, что произошло.
Призывники, окружающие новоявленного берсерка, раздались в разные стороны, один немного замешкался и поплатился раскроенным черепом. Кровь попала на Камень Зова и с шипением стала впитываться в него. Штори засмотрелся на это и пропустил момент, когда закованная в кольчужные доспехи стража, знакомая с подобными случаями, начала действовать. Шагнули вперед могучие орки, взвились в воздух прочные сети, быстро забормотали, договариваясь про условия очередного пари, зрители. Только не знали орки, что скрижуном, в отличие от подавляющего большинства призывников, этот берсерк владеть умеет вполне прилично. Взметнувшееся вовремя лезвие рассекло падающие сети, и они не опутали Мендаха. Берсерк, рыча от ярости, прыгнул навстречу ближайшему стражнику и, пока тот вытягивал свой скрижун из ножен, меч обрушился ему на грудь. Пробить кольчужный доспех он не смог, но стражник покачнулся и упал с края помоста. Ударившись головой о пол, он остался лежать неподвижно, шея была вывернута под неестественным углом.
Мендах не стал ждать, пока на него навалятся остальные стражники, он подскочил к краю помоста и спрыгнул вниз. Легко перемахнув через невысокую деревянную ограду, берсерк кинулся на стоящих ближе всего к нему орков. Те были слишком удивлены, чтобы хвататься за скрижуны. Спустя секунду они продолжали удивляться, только уже не тому, что берсерку удалось вырваться с помоста, а глубоким дыркам, появившимся в животах и хлыщущей из обрубков рук крови.
Не понятно почему – кто их, берсерков поймет – но Мендах прокладывал себе путь к трибуне, на которой сидели вожди. Не одно подставленное под удар его скрижуна острие – спохватились орки, наконец - было разрублено пополам. Недоуменно разглядывая рукоятки с обломками лезвий, орки пятились в стороны, не желая становиться у взбесившегося на пути. Стражники прыгали с помоста, но они уже намного отставали от берсерка: до трибуны вождей ему осталось пройти совсем чуть-чуть, и тут у него на пути встал Штори.
Откровенно говоря, он просто засмотрелся на берсерка: приятно, все-таки, когда орков рубит орк, и не успел предусмотрительно отбежать в сторону, как все окружавшие. Между трибуной и берсерком стоял он один, неудивительно, что Мендах кинулся на него. Стража в тяжелых доспехах по-прежнему была далеко и не успевала его остановить. Но Штори, который сам тренировал молодого «истинного» помощь не потребовалась. Раз – он вскинул митрильный топор, два – отбит в сторону целящийся в грудь скрижун, три – митрил с легкостью пробивает легкие кожаные доспехи, берсерк валиться на пол, а сзади почти над самым ухом раздается голос: «Хороший удар, главное, вовремя нанесенный!».
Штори обернулся: за его спиной стоял орк, одетый, подобно вождям, в фиолетовые штаны и белую тунику. Именно его Штори видел пробирающимся к трибуне несколько минут назад. Подоспевшие слишком поздно стражники стали навытяжку: «Просим прощения, вождь, не досмотрели. Кто мог знать, что бешеный так ловко клинком махать может-то?»
- Разжирели тут, воюя с детьми, - презрительно бросил вождь, - ваше счастье, что вы не из моего клана и уж тем более не из моего отряда. На шаманов, небось, легко работать. Залезли в кольчуги, как улитки в скорлупу, и сидите, пока обычные орки вашу работу делают. Смирр-но! Номер, имя, когорта! – обратился вождь уже к Штори.
Штори вытянулся, подобно замершим рядом стражникам – это тебе не Го-Базз в деревне, чтобы спорить – но на вопрос ответил спокойно, словами давно заученной легенды:
- Имя мое – Го-Горпак, я – не местный, свободный воин, только прибыл из Раздольных Степей, хочу в войско вступить. Давно надоело скрижуном землю рыхлить.
Вождь согнулся пополам от хохота.
- Скрижуном, значит, землю… того.… А ты мне нравишься, парень. Свободны! - крикнул он стражникам и вновь перенес внимание на Штори. – Значит, никому еще не принадлежишь? В клан не вступил?
- Не успел, искренне ответил Штори.
- Хорошо, свободный воин. Меня зовут Пра-Четт, я вождь клана Ибергул. Я предлагаю тебе вступить в мой клан. Место моего личного стражника как раз свободно: я только что разжаловал одного в простые воины… вот, его - Пра-Четт оглянулся и ткнул пальцем в одного из орков в окружающей толпе.
- Почему меня, вождь? – возопил разжалованный.
- Нечего было пари заключать, укокошит берсерк твоего вождя, или нет, - отрезал обладавший хорошим слухом Пра-Четт.
- Это честь для меня, мой вождь, - Штори, согласно обычаю, опустился на одно колено, наклонил голову и получил чувствительный удар лезвием плашмя по загривку. Посвящение закончилось.
Стражники оттащили тело берсерка под помост, убитых орков закинули туда же. Тяжелораненых приканчивали ударами скрижуна в грудь, чтобы не валялись под ногами. Раненые легко пробирались к выходу, на них никто не обращал внимания. Стражники, закончив черную работу, забрались обратно на помост, собрали сети, снова заняли свои места, как будто ничего не случилось, разве что строй их немного поредел. Шаман с черным камнем на посохе, который пока ловили берсерка, держал Камень Зова в некоем подобии серого кокона, не давая никому коснуться его, снял защиту, и церемония Призыва продолжилась.
Все так же дотрагивались ладонью до Камня Зова призывники, все так же выкрикивал назначения хриплый голос шамана, все так же азартно бились об заклад увлеченные орки. Призывников сразу разделяли и указывали путь из зала через отдельные выходы, поэтому церемония происходила без задержек и заторов, с механичностью часового аппарата.
Еще дважды зал взрывался от рева: камень полыхал красным и орки, дотронувшиеся до него, теряли разум в огненных сполохах. Но стража была начеку, они стали действовать быстрее, или это берсерки попадались слабее Мендаха: их быстро скручивали сетями, выбивали скрижун из лап и уволакивали прочь из зала. Все это происходило также быстро и отлаженно.
Спустя какое-то время, показавшееся Штори очень долгим, а другим оркам – чересчур коротким, церемония Призыва подошла к концу. Молодые орки получили свое назначение, опытные орки получили наслаждение, а гном в орочьей шкуре не получил ничего, кроме крепких дружеских тычков под ребра, которыми сочли нужным наградить его соседи, впечатленные его победой над берсерком.
Вожди собирали свою охрану и двигались к выходу из зала. Спустился с трибуны и Пра-Четт. Вождь кивнул гному, чтобы тот следовал за ним и стал проталкиваться сквозь заслоняющих путь орков.
Когда Штори протискивался в толпе к выходу, следуя за Пра-Четтом (спереди ему расчищали дорогу еще двое подоспевших охранников), его крепко ухватила за локоть черная крепкая рука. Обернувшись, гном обнаружил перед собой искаженное от ярости лицо Пра-Динна, того самого вождя с которого он ненароком прилюдно снял штаны, выставив на посмешище. Его окружало четверо свирепого вида орков, один из которых и держал его. Охрана. Где она была, спрашивается, когда была так нужна своему вождю?
- Думаешь, попал в клан к Пра-Четту и все твои проблемы решены? Пра-Динн не умеет прощать, забывчивостью я также не страдаю.
Штори резким рывком высвободил руку из хватки охранника вождя, молча развернулся и пошел дальше, не желая выпустить из виду спину Пра-Четта и его орков: потеряешься, ищи потом его.
- Мы еще встретимся, гномий прихвостень, ишь, какой себе топорик завел - донеслось до него шипение Пра-Динна.
Нельзя сказать, что оно слишком обеспокоило Штори.
Может быть, и зря. Стоило прислушаться.

Большой Брат следит за Тобой!