В европейской средневековой мифологии, у разных народов есть существа обитающие в горах, в пещерах, под землей которых так же называют гмурами и гомозулями. Это великие мастера-кузнецы, ведающие тайны гор. Они первыми научились добывать руду и плавить металлы.
В общем-то - это добрый и трудовой народ, но они сильно пострадали от людской алчности, потому людей недолюбливают. Они прячутся в глубоких горных пещерах, там построены ими подземные города и дворцы. Иногда они выходят на поверхность, и если встретят в горах человека - пугают его громким криком.
Гмуры воюют в подземельях с горными чудовищами (гримтурсами) и драконами. Гмуры похожи на людей, только меньше ростом, так им удобнее ходить по пещерам. Часть гмуров смешалась с людьми, от них люди и получили знания о кузнечном и ювелирном мастерстве.
Гномы - духи земли и гор. В мифологии народов Европы маленькие, человекоподобные существа, обитающие под землей, в горах или в лесу. Ростом они с ребенка, но наделены сверхъестественной силой, носят длинные бороды и живут гораздо дольше, чем люди. Гномы чрезвычайно обидчивы, вздорны и капризны. В недрах земли гномы хранят сокровища – драгоценные камни и металлы; они искусные ремесленники, могут выковывать волшебные кольца, мечи, кольчуги и другие волшебные предметы. Неотделимы от драконов. Драконы охотятся за сокровищами гномов и гномы поэтому находятся с ними в постоянной войне. Драконы и гномы неотделимы друг от друга.
Гномы, более древние, чем их название- оно греческое и возникло в 16 веке. Этимологи приписывают его изобретение швейцарскому алхимику Парацельсу, в чьих трудах оно появилось впервые.
"Гносис" на греческом означает "знание". Существует гипотеза, что Парацельс изобрел слово "гном" потому, что гномы знают и могут открыть человеку точное местонахождение скрытых в земле металлов. Подобно грифам эллинских и восточных поверий, и германским драконам, обязанность гномов - охранять потаенные сокровища.

Об истории Гномов и их происхождение еще эльфы рассказывали странные легенды, ибо это дела такой такой древности и трудно узнать что-нибудь наверняка. Дарином называли самого старшего из Семи Праотцов Гномов, предка всех королей народа Длиннобородых. Он одиноко спал в горе, пока однажды, во тьме веков, не пробудился его народ. Тогда он явился в Азанулбизар и в восточных склонах Мглистых гор над Зеркальным озером Келед Зарам заложил новое жилище. Позднее в тех местах появились прославленные в песнях Морийские Копи. Дарин жил так долго, что во всем широком мире его прозвали Бессмертным Дарином. В кон-це концов он все же умер, но это произошло еще в незапамятные времена. Гробницу ему построили в Кхазад Думе. А род его длился, не пресе-каясь, и пять раз среди его потомков рождались сыновья, настолько похожие на Прародителя, что им в колыбели давали имя Дарин. Гномы даже каждый раз думали, что это сам Бессмертный к ним возвращается. Они вообще рассказывают необыкновенные легенды и сказки о своем племени и его роли среди других племен. Когда закончилась Первая эпоха и пал Тангородрим, а старинные города Ногрод и Белегост в Синих горах были разрушены, государство Кхазад Дум расцвело и разбогатело, украсилось знаниями, пополнилось мастерами и прославилось раз-личными ремеслами. Мория благополучно прожила Черные Годы и первый период владычества Саурона, хотя весь Эрегион был разорен, а Врата Мории пришлось закрыть и запереть. Саурон, слуга Моргота, не мог проникнуть внутрь подземелий Кхазад Дума, в которых жило многочис-ленное и храброе племя. Долго скрывали горы нетронутые богатства Гномов, даже когда самих Гномов стало меньше. В середине Третьей эпохи ими снова правил Дарин, шестой король с этим именем. В то время возрастало могущество Саурона, хотя Люди и Гномы еще не догадывались, что означает Тень, залегшая в Большом лесу на северо-востоке от Мории.

Начали пробуждаться к жизни всяческие зловредные твари. Неизвестно, сами они возникали или освобождались из заточения, но их появление ускорялось делами Саурона. Гномы копали шахты глубоко под горой Баразинбар в поисках бесценного металла, который назывался мифрил, из него делаются превосходные доспехи и оружие, и который все труднее было добывать. Во время этих работ они разбудили жуткое чудовище, ко-торое некогда бежало из Тангородрима от Западного войска и залегло в глубинах у корней гор. Это был балрог, один из служителей Моргота, от его руки погиб Дарин, а через год - сын Дарина Наин Первый. Мория пала, слава ее прошла, Гномы разбрелись по свету. Большинство беглецов из Мории подались на север. Трайн I, сын Наина, дошел до горы Эребор и там, на востоке от Чернолесья, заложил новые копи. Его стали называть Подгорным королем. В Эреборе он нашел драгоценный Камень Камней Аркенстон - "Сердце Горы".

Сын Трайна, Торин I, ушел из Эребора дальше на север, в Серые горы, где к тому времени собралось больше всего Гномов, ибо горы там были богатые и малоисследованные. Увы, на Высохшем плато жили Драконы, которые за много лет расплодились, выросли и стали громить племя Дарина и грабить Подгорный народ. Дарин и его второй сын Фрор были убиты огромным драконом у порога собственных покоев.

Пришлось Гномам уходить из Серых гор. Вскоре третий сын Даина, Фрор, взял с собой большой отряд воинов и мастеров и ушел в Железный кряж или Железные Холмы, но наследник Даина Трор вместе с братом своего отца Борином и остатком племени вернулся в Подгорное королевство в Одино-кой Горе. Принесенный туда Трором Аркенстон снова засиял в большом тронном зале Трайна, и Гномы зажили трудолюбиво и богато, и подружились с окрестными племенами Людей. Ибо Гномы умели делать не только украшения. Они изготавливали прекрасное оружие и доспехи, которые очень высоко ценились. Они поддерживали братские отношения с родичами из Железного кряжа и постоянно обменивались с ними добытыми рудами и камнями.
Между реками Кельдуной (Текучей) и Карнен (Рыжей Водой) жило сильное племя Нортов, охотно платившее большую цену за хорошее оружие. Норты успешно отгоняли врагов, что было выгодно и Гномам, которые мирно работали, пировали и пели в подгорных дворцах Эребора.

Весть о богатствах Подгорного королевства разнеслась по всему миру и дошла до ушей Драконов, во всяком случае, самого крупного из них, Смога Золотистого или Ужасного. Смог внезапно напал на королевство Трора и опалил Гору. За короткое время он уничтожил целый край, опустошил и превратил в развалины ближайший к Эребору город Дейл. Люди бежали, а дракон заполз в Гору и залег там на груде сокровищ в Большом Зале. Немногим Гномам из рода Трора удалось спастись. При бегстве из Эребора среди спасшихся были дети Трайна II: Торин Дубощит Оукеншильд, Фрерин и дочь Дис. Большинство уцелевшие Гномов ушло на северо-восток, в Железный кряж. Последними ушли через тайные двери в Горе сам Трор и его сын, будущий Трайн Второй. С остатками своей семьи и горсткой соплеменников и друзей он отправился на юг и много лет скитался. Уже будучи старым, нищим и отчаявшимся, Трор отдал сыну единственную великую ценность, которой еще владел: последнее из Семи Гномьих Колец, позвал за собой верного друга Нара и ушел в последнее путешествие, сказав на прощание Трайну такие слова:
- Можеет быть, с помощью этого Кольца ты начнешь приумножать богатство, хотя это кажется маловероятным: ведь для того, чтобы золо-то приумножить, надо его сначала иметь.
- Отец, уж не в Эребор ли ты собрался? - спросил Трайн.
- В моем возрасте это было бы бесполезно, - ответил Трор. - Мстить Смогу я завещаю тебе и твоим сыновьям. Меня измучили нищета и унижение перед людьми. Попробую поискать лучшей доли.
И он ушел, не сказав куда. Возможно, его разум начал гаснуть от старости, невзгод и дум о былом величии Мории; возможно, Кольцо начало излучать зловредность, потому что возвращался к жизни его зловещий Властелин. Из Дунланда, где тогда жила его семья, седой король Гномов вместе с Наром от-правился на север, и перешли они через перевал у Карадраса, и попали в долину Азанулбизар.

Врата Мории оказались открытыми. Нар умолял короля не ходить туда, не нарываться на опасности, но Трор не хотел его слушать и вошел в Ворота Мории гордо и открыто, как за-конный хозяин. Больше никто не видел его жи-вым. Нар много дней ждал, прячась у Ворот. В один из дней он услышал громкий окрик, звук рога и грохот тела, скатывающегося с лестницы. Цепенея от страха, боясь думать о том, что слу-чилось с Трором, Нар приблизился к Воротам, из-за которых раздался голос:
- Иди-иди сюда, я тебя вижу, бородач! Не бойся, ты мне нужен живым, отнесешь вести своим углекопам.
Нар подошел ближе и увидел тело Трора, но без головы. Голова лежала рядом, лицом вниз. Когда он нагнулся над ней, из темноты прозвучал издевательский орочий смех и тот же голос прокричал:
- Так встречают нищего, который вместо того, чтобы покорно ждать у входа, забирается внутрь, как вор! Каждый из вас, кто посмеет когда бы то ни было сунуть сюда свою поганую бороду, получит то же самое! Иди и расскажи все своим. А если твое племя хочет знать, кто сейчас здесь Король, можешь прочитать имя на роже этого бродяги. Я его написал! Я его убил! Я здесь хозяин!
Нар повернул мертвую голову и увидел на лбу Трора имя Азог. Оно было выжжено рунами, которые Гномы умели читать. С тех пор это имя осталось навеки выжженным в сердце Нара и в сердцах всех Гномов. Нар хотел взять с собой хотя бы голову, но Азог остановил его, прохрипев:
- Оставь его здесь и убирайся! Вот тебе на дорогу, нищета длиннобородая!
Небольшой кошелек ударил гнома в лицо. В нем звякнули мелкие монеты. С плачем ушел Нар к реке Серебрянке. Один только раз он оглянулся и увидел, как Орки рубят тело короля и бросают куски черному воронью. Все это Нар рассказал, вернувшись к Трайну. Трайн сначала рыдал и рвал бороду, потом сел, замолчал и не произносил ни слова семь дней. Наконец он встал, обратился к родным и друзьям и сказал:
- Это стерпеть нельзя!
Так началась война Гномов с Орками, долгая и кровавая, которая велась в основном под землей.
Трайн сразу же разослал гонцов во все сторо-ны света с вестью о судьбе старого короля, но только через три года Гномы смогли подгото-виться к войне. Племя Дарина выставило войско, к которому присоединились многочисленные от-ряды потомков других шести Отцов племени, ибо оскорбление, нанесенное потомку Старей-шего Отца, привело в ярость всех Гномов. Когда все было готово, войско Гномов двинулось в путь, по дороге отвоевывая старые Гномьи пещеры и сокрушая Орочьи укрепления от горы Гундабад до долины Ирисов. Сражения велись в основном в рудниках и шахтах. Обе воюющие стороны сражались беспощадно, темные ночи и ясные дни приносили жестокости и смерть. Гномы побеждали, потому что были мужественны, и броня их была крепка, и страшный справедливый гнев горел в их сердцах. Во всех подгорных под-валах они искали Азога.
В конце концов Орки со всех земель побежа-ли спасаться в Морию, а войско Гномов в преследовании их дошло до Азанулбизара. Это была большая долина между отрогами гор, над озером Келед Зарам. Некогда эта местность входила в королевство Казад Дум. Когда Гномы увидели в горной стене отворенные ворота своей древней богатой страны, громкий крик вырвался из всех уст одновременно и прозвучал, как гром. Над во-ротами стояли враги, из ворот тоже высыпало множество Орков, которые по приказу Азога готовились к последней, решающей битве.

Сначала судьба не благоприятствовала Гномам. День был зимний, холодный и сумрачный, поэтому Орки смело нападали, кроме того, у них было численное превосходство и более удобная позиция. Так началась Битва в Азанулбизаре, или, на Эльфийском языке, в долине Нандурион, при воспоминании о которой Орки и сейчас вздрагивают, а Гномы плачут. Удар передового отряда, который повел в атаку сам Трайн, Орки отбили, Гномы понесли тяжелые потери. Трайну пришлось отступить в лес, который тогда рос еще по берегам Зеркального озера. При отступлении погиб его сын Фрерин, троюродный брат Фундин и многие другие, а сам Трайн и Торин были ране-ны. Говорят, именно тогда Торин, отбросив разбитый щит, срубил топором дубовый сук и за-слонялся им от ударов, а также наносил им удары. С того времени он получил прозвище "Дубощит".

Сражение было кровопролитным и проходило с переменным успехом, пока не подошла армия с Железного кряжа. Бойцы, которых привел Наин, сын Трора, в крепких кольчугах прибыли последними. Они не были так измотаны, как остальные, и, кинувшись сразу в бой, свежими силами гнали Орков до самого порога Мории, размахивая секирами и кайлами, крича "Азог! Азог!..", сбивая с ног и разрубая каждого, кто осмеливался им противостоять. Остановившись у ворот, Наин громким голосом закричал:
-Азог! Если ты здесь, выходи! Или боишься?
Азог вышел. Орк-гигант с огромной головой в тяжелом железном шлеме был силен и ловок. За ним вышли крупные воины из его личной охраны, похожие на своего главаря. Они сразу же бросились на воинов Наина, завязалась новая схватка, а сам Азог злобно прошипел:
-Что я вижу - еще один нищий у моего порога? Хочешь, чтобы я и на тебе метку огнем поставил?
С этими словами орк бросился на гнома. Наин почти ослеп от гнева и успел устать в сражении. Азог, дикий, гибкий, дрался, как зверь. Наин, собрав последние силы, взмахнул секирой, но Азог уклонился и, отскочив в сторону, лягнул Наина сапогом по ноге. Наин споткнулся, а его секира ударила по камню и дала трещину. Азог молниеносно рубанул топором. Наплечник гнома он не пробил, но сломал Наину шею, и тот упал замертво. Азог расхохотался, задрал голову, хотел что-то победное прокричать, но голос замер у него в горле. Ибо он увидел,как его солдаты отступают по всей долине, как пробиваются вперед Гномы, устилая поле битвы трупами своих врагов, как почти все его гвардейцы уже лежат бездыханными на земле, а остатки войска что есть силы в ногах, с воплями удирают на юг. Азог сам повернулся и побежал к воротам.

За ним на лестницу вскочил гном с окровавленным топором в руке. Это был Даин Железный Сапог, сын Наина. Он настиг Азога у самого входа, страшным ударом убил его на месте и тут же отрубил ему голову. Великую славу дал этот подвиг Даину, тем более что он еще был, по мнению Гномов, совсем молод. Ему предстояла долгая жизнь и еще много битв. Он погиб в Войне за Кольцо, когда был уже стар, но остался непокоренным до конца. А в тот день, когда прошел пыл сражения и рассеялось опьянение победой.

Итак, битва закончилась победой. Оставшиеся в живых Гномы собрались в долине Азанулбизар. Голову Азога вздели на кол и вложили в мертвую пасть кошель с несколькими монетами. В ночь после битвы не было ни пира, ни песен, потому что погибших было больше, чем можно оплакать. Только половина сражавшихся еще держалась на ногах или могла надеяться, что не умрет от ран. Наутро Трайн обратился с речью к своим воинам. Он сам потерял один глаз и сильно хромал, но сказал:
- Мы победили, братья. Кхазад Дум наш.
Ему ответили:
- Ты наследник Дарина и даже одним глазом должен видеть лучше. Мы шли на эту войну, чтобы отомстить, и мы отомстили. Но победа горька. И если это вообще победа, у нас не хватит рук ее удержать.
Те, которые не принадлежали к племени Дарина, говорили:
- Казад Дум не был домом наших отцов. Что нам до него, если здесь нет богатой добычи? Если нам не заплатят за пролитую кровь, у нас остается одно желание: поскорее вернуться домой.
Тогда Трайн обратился к Даину и сказал:
- Мы с тобой одной крови, брат, ты ведь меня не бросишь?
- Нет, - ответил Даин. - Ты теперь Отец нашего племени, по твоему слову мы проливали кровь и тебе не изменим. Но в Кхазад Дум не войдем. Ты тоже туда не войдешь. Я лишь заглянул во тьму за Воротами и почувствовал неладное. За этой тьмой таится Погибель Дарина. Мир должен измениться, другая сила победит его, лишь тогда племя Дарина сможет переступить порог Мории. Так после битвы в долине Азанулбизар Гномы снова разошлись в разные стороны. Но сна-чала они с большим трудом собрали и поделили между собой целое оружие всех павших, чтобы Орки не могли его собрать, если придут. Расска-зывали, что каждый гном, возвращавшийся из того похода, сгибался под тяжестью двойного вооружения. Потом они разложили множество костров и сожгли тела убитых собратьев. Для этого им пришлось срубить все деревья в долине, которая с тех пор осталась навсегда безлесной и бесплодной. Рассказывают, что дым тогда видели даже в Лориэне. Гномы с тяжестью в душе должны были поступить так со своими убитыми. Это не было у них в обычае. Но делать гробницы из камня, как они привыкли, пришлось бы несколько лет. Закапывать мертвых у них тоже не было принято. Им пришлось предать огню дорогие останки, чтобы не оставлять их на поругание Оркам и на корм стервятникам. Память погибших в Азанулбизаре они чтят до сих пор, и многие Гномы гордятся "сожженными" предками; когда о прадеде произносится это слово, все понимают, как много оно значит. Когда от страшных костров остался только пепел, союзники Трайна разбрелись по своим горам. Даин Железный Сапог повел племя своего отца назад в Железный кряж. Трайн, остановившись перед колом с головой Азога, обратился к Торину Дубощиту:
-Дорого мы заплатили за эту голову. Можно считать, что отдали свое королевство. Ты вернешься со мной в кузницу или пойдешь бродить под чужими дверями?
- Вернусь в кузницу, - сказал Торин. - Молот поможет мне хранить силу в руках, пока не удастся взять более острое оружие.
После этого разговора Трайн и Торин с горсткой родных и друзей, среди которых был Балин, вернулись в Дунланд и работали простыми кузнецами. Потом бродячими мастерами ходили по всему Эриадору, пока, наконец, не осели в восточной части Синих гор Эред Луин за рекой Луна. Племя понемногу увеличивалось, хотя в нем было очень мало женщин. Дочь Трайна, Лис, родила в горах Эред Луин двух сыновей, которым дали имена Фили и Кили, а Торин так и не женился. Гномы продолжали ковать железо, со временем дела их поправились, но, как справедливо говорил Седой Король Трор, "для того, чтобы золото приумножить, надо его сначала иметь", а в горах Эред Луин не было или почти не было золота и других драгоценных руд. Следует сказать пару слов об упомянутом Кольце. Племя Дарина верило, что это - первое из Семи Колец, выкованное раньше всех. Его якобы получил король Кхазад Дума Дарин Третий от Эльфов-златокузнецов, а вовсе не от Саурона, хотя Саурон, по-видимому, помогал Эльфам в изготовлении всех Семи Гномьих Колец, поэтому злые чары были в них изначально заложены. Те, кому Кольца принадлежали, никогда о них не говорили и никому их не показывали, передавали наследникам лишь перед смертью. Никто из посторонних не видел, где эти Кольца хранились. Куда девалось Кольцо потом, в племени Дарина так никто и не узнал. Кое-кто думал, что оно осталось в Кхазад Думе, в тайном захоронении короля, если его там не нашли орки-грабители. Некоторые родичи Трора считали, что он взял Кольцо с собой, когда на старости лет пошел в безумный поход, ибо после смерти Трора о Кольце уже совсем ничего не было известно. Во всяком случае, у мертвого Азога не было никакого Кольца.

Значительно позже Гномы предположили, что, может быть, Саурон чародейским способом узнал, у кого какое Кольцо находится (а это было последнее свободное Кольцо из Семи), после чего с владельцами Колец стали происходить всякие несчастья. Судьба наследников Дарина, таким образом, складывалась под влиянием злых сил. Поработить Гномов с помощью Кольца не удалось. Его влияние заметно лишь в том, что в них разгоралась жажда золота и драгоценностей. Все, что не было золотом, серебром или дорогим камнем, они ни во что не ставили и приходили в страшный гнев, если у них отнимали их сокрови-ща. За это они могли жестоко отомстить. Однако само Гномье племя было с самого начала свободным и не выносило навязанной воли и чужой власти. Гномов можно было убить, разрушить их дом, но их нельзя было заманить в Тень, опутать обманом и заставить подчиниться. Поэтому Кольца не подействовали так, как хотел Саурон, и жизнь их не удлинили и не сократили. Саурон за это их еще больше ненавидел и мечтал отнять у них Кольца.

Беспокойство и разочарование Трайна в последние годы его жизни, вероятно, тоже можно объяснить чарами Кольца. Его грызла жажда золота. Он не смог вынести постоянной, как он считал, бедности, стал думать об Эреборе и решил туда вернуться. Торину он не доверился и о своих тайных планах ничего ему не сказал, лишь однажды простился и ушел с Балином, Двалином и еще несколькими Гномами. О его дальнейшей судьбе известно очень мало. По-видимому, путешественников выследили посланцы Саурона. На них нападали волки, их окружали Гоблины, за ними следили хищные птицы, и по мере продвижения на север и восток им становилось все труднее, и преград на их пути оказывалось все больше. В одну темную ночь, когда Трайн и его товарищи перешли реку Андуин, черный дождь заставил их искать кров под пологом Темнолесья или Чернолесья. Утром Трайн исчез. Друзья напрасно звали его, искали у края леса, несколько дней ждали. Утратив надежду найти его, они повернули назад и после долгих скитаний вернулись к Торину. Лишь через много лет им довелось узнать, что Трайна схватили живым и увезли в подвалы Дол Гулдура. Там у него отобрали Кольцо, самого пытали, и там же вскоре он умер.

Наследником Дарина стал Торин Дубощит, но в наследство ему не досталось даже надежд на лучшее будущее. Когда пропал Трайн, Торину было девяносто и пять лет, он был видным и красивым гномом, кроме того, достаточно рассу-дительным, чтобы не срываться из Эриадора куда глаза глядят. Он долго работал на одном месте, стал торговать изделиями своей кузницы, сумел скопить немного добра. Его племя умно-жилось, потому что, услышав о его твердом положении и крепком хозяйстве, к нему на запад стали приходить Гномы-изгнанники из разных земель. В горах, где он обосновался, Гномы выру-били большие подземные залы, их склады пополнялись искусными изделиями талантливых рук, жизнь была сносной, только в песнях они все время вспоминали о далекой утраченной Одинокой горе.
Шли годы. Могло показаться, что в сердце Торина жар давно присыпан пеплом, но на самом деле огонь не погас и угли вспыхивали каждый раз, когда король-изгнанник вспоминал обиды, нанесенные его роду, и завет отца отомстить дра-кону. Тяжелый молот неустанно звенел в кузни-це, а Торин работал и думал о войске, об оружии, о союзе родов. Но войска не было, союзы дав-ным-давно разорвались, и в своем роду Торин не насчитал бы и пары десятков боевых топоров. Страшный гнев жег сердце Торина, когда он бил молотом по раскаленному железу на наковальне.

События предшествующие и последующие Путешествию Туда и Обратно.
Наконец судьба решила устроить встречу То-рина с Гэндальфом, и эта встреча не только оп-ределила дальнейшую судьбу племени Дарина, но и привела к другим, более важным событиям.
Однажды (это случилось 25 марта 2941 года) Торин, возвращаясь из поездки по западным землям, заночевал в Пригорье. Маг Гэндальф тоже ока-зался там в тот день: он ехал в Хоббитшир, где не был уже двадцать лет. Маг выглядел усталым и хотел отдохнуть.
Среди разных забот его очень тревожила мысль об опасностях, грозивших северу со стороны Саурона. Только Гномы Железногорья могли противостоять козням с востока: попыткам снова завладеть ангмарскими оплотами или захватить горные перевалы на севере. А рядом с Гномами простиралась Драконья пустошь, и Смауг или Смог, чего доброго, станет в роковой час страшным орудием Саурона. Как же не мешкая разделаться с драконом?
Гэндальф сидел и размышлял над этим; тут-то перед ним и предстал Торин со словами: "Господин Гэндальф, я знаю тебя только с виду, но все же хоте-лось бы с тобой потолковать. Последнее время мне часто приходит на ум, что вроде бы надо тебя найти. Я бы так и сделал, да не знал, где искать".
Гэндальф удивленно посмотрел на него. "Стран-ное дело, Торин Дубощит, - сказал он. - Я тоже думал о тебе и, хотя направляюсь в Хоббитанию, все же прикидываю, не проведать ли по пути тебя в твоих чертогах".
"Называй их так, если угодно, - сказал Торин. - Это всего лишь убогий приют изгнанника. Но коли ты к нам пожалуешь, мы будем тебе рады. Ибо известно, что ты мудр и знаешь больше всякого другого обо всем на свете, а я в большом смятении, и мне очень нужен твой совет".
"Я пожалую, - сказал Гэндальф. - Похоже, у нас есть одна общая забота. Меня тревожит дракон в недрах Эребора, и едва ли внук Трора о нем забыл".
Есть отдельный рассказ о последствиях этой встречи: о диковинном плане Гэндальфа в помощь Торину; о том, как Торин и его спутники (они составили Отряд Освобождения Одинокой Горы) добирались из Хоббитании до Одинокой горы; о том, какие великие и непредвиденные события случились из-за этого в будущем. Но здесь идет речь только о судь-бах народа Дарина.
Дракона убил эсгаротский витязь Бэрд или Бард, но затем грянула битва в Приозерной долине: Орки явились к Эребору, как только прослышали о возвращении Гномов. В этой битве был смертельно ранен Торин Дубощит, и его схоронили в глубине Одинокой горы. Погибли также Фили и Кили, сыновья его се-стры. Но Дайн Железная Пята, его двоюродный брат и законный наследник, который пришел к нему на подмогу из Железногорья, стал царем Даином II, и Подгорное Царство возродилось, как того и хотел Гэндальф. Дайн оказался надежным и мудрым государем, и в его царствование Гномы вновь обрели бо-гатство и могущество. Есть отдельный рассказ о последствиях этой встречи: о диковинном плане Гэндальфа в помощь Торину; о том, как Торин и его спутники добирались из Хоббитании до Одинокой горы; о том, какие великие и непредвиденные события случились из-за этого в будущем. Эта книга называется "Хоббит или Туда и Обратно" Бильбо Бэггинса. Но здесь идет речь только о судьбах народа Дарина.

Под осень того же 2941 года Гэндальф наконец убедил Сарумана и Светлый Совет очистить Дул-Гулдур, но Саурон оттуда исчез и объявился в Мордоре, неприступном, как он полагал, для всех его врагов. Так что когда разразилась война, главная опасность была на юге, но все равно длинная рука Саурона могла бы натворить больших бед в север-ных краях, не будь там у него на пути царя Дайна и короля Бранда. Об этом и говорил Гэндальф много лет спустя Фродо и Гимли, когда они провели не-долгое время вместе в Минас-Тирите. До Гондора как раз дошли известия издалека.
"Я горевал, когда погиб Торин, - молвил Гэндальф, - а теперь вот и Дайн пал в бою на том же поле брани в Приозерной долине, пока мы сража-лись здесь. Конечно, это тяжкая утрата, но не удивительно ли, что в его преклонные годы он, говорят, орудовал секирой, как богатырь, стоя над телом ко-роля Бранда у врат Эребора, и держался, покуда не сомкнулась тьма.
Однако все могло случиться иначе и кончиться куда хуже. Храня в памяти великую битву на Пеленнорской равнине, памятуйте и о сражениях в При-озерном крае, и о доблести народа Дарина. Поду-майте о том, что могло бы быть. Огнедышащие драконы и дикая резня во всем Эриадоре, владыче-ство мрака в Раздоле. И не видать бы Гондору госу-дарыни. А после победы здесь вернулись бы мы туда на развалины и на пепелища. Но этого не случилось, потому что Торин Дубощит встретился со мной в Пригорье однажды вечером на исходе весны. Всего-то какая-то случайная встреча, как говорят у нас в Средиземье".

Гимли, сын Глоина, прославился повсеместно, ибо он был одним из Девятерых Хранителей Кольца и всю войну прошел бок о бок с государем Элессаром. Его называли Другом Эльфов, потому что они с Леголасом, сыном царя Лесных Эльфов Трандуила, любили друг друга крепче, чем братья, и еще потому, что он чтил превыше всех на свете Владычицу Галадриэль.
После низвержения Саурона Гимли привел на юг часть Эреборских Гномов и стал властителем Блиста-ющих Пещер (Пещеры Агларонда). Создания несравненного мастерства его народа есть и в Гондоре, и в Ристании. Для Минас-Тирита они изготовили стальные ворота с насечкой из мифрила взамен тех, которые сокрушил Царь-ведьмак. Друг его Леголас тоже привел на юг своих Лесных Эльфов, и они поселились в Итилии, которая снова стала прекраснейшей из западных земель.
Но когда государь Элессар расстался с жизнью, Леголас последовал наконец велению сердца и уплыл за Океан.
Вроде бы Леголас взял с собой Гимли, сына Глоина, ибо велика была их дружба - такой никогда не бывало у эльфа с гномом. Если это прав-да, то и впрямь небывалая: чтобы гном пожелал покинуть Средиземье ради какой бы то ни было любви, чтобы Эльдары его приняли как своего, чтобы Владыки Запада это позволили... Но говорят, что Гимли уплыл еще и потому, что желал снова узреть несказанную красоту Галадриэли, и может статься, она, государыня рода Эльдаров, добилась для него столь великой милости. Более об этом ничего не известно.

В III Эпоху Гномы много скитались и свой странный язык забыли и общались на языках тех племен, с которыми жили, но никому не доверяли своих тайн, поэтому никто не слышал гномьей рече. Даже собственные имена, которые произносились среди Гномов и давались их детям при рождении, они никому не открывали, а себя называли вторыми, условными именами, взятыми из языков людей. Для письма же Гномы освоили один из древнейших эльфийских алфавитов, Кирт, и писали на нем довольно ловко, высекая буквы-руны на камне, а потом нанося их на пергамент и другие материалы. Руны Эребора отличались от Морийских рун и выглядели следующим образом (поскольку в общении Гномы пользовались Всеобщим Языком, можно подобрать к этим рунам эквиваленты звучания, хотя и не совсем точно).

Из второй главы "Сильмариллиона" мы узнаем, что, как только Ауле создал Семерых Отцов Гномов, он "стал учить их языку, который придумал для них". Гномы называли свой язык Кхуздул (Khuzdul), что, очевидно, означает просто "Гномский". Себя Гномы называли Khazвd (единственное число может выглядеть как *Khuzd). Мы читаем, что, "согласно их легендам, их создатель, Вала Ауле, создал для них язык и научил ему Семерых Отцов прежде, чем они вновь уснули, чтобы дождаться, пока придет время для их Пробуждения". После их Пробуждения этот язык (как и все языки и все прочее в Арде) со временем менялся, различаясь в отдаленных друг от друга дворцах. Но изменения происходили так медленно, и различия были так малы, что даже в Третью эпоху все Гномы могли легко общаться на своем языке. Как они говорили, изменения в Кхуздуле, по сравнению с изменениями в языках Эльфов и, особенно, Людей, были "подобны выветриванию твердой скалы в сравнении с таянием снега" (PM:323). Пенголод также комментирует "традицию, которую они имели... что Ауле придумал для них язык в самом начале, и с тех пор он мало изменился" (WJ:402). В противоположность этому, язык жестов, изобретенный Гномами, так называемый Иглишмек (iglishmкk), был более изменчив.

Кхуздул редко изучался представителями других рас. В поздних легендах говорится, что в Валиноре Ауле познакомил Феанаро с языком, созданным им для Гномов, но Толкин отмечает, что это не вполне достоверно. Возможно, это просто история во славу Феанаро (VT39:10). В Средиземье Эльфы не особенно интересовались Кхуздулом и были о нем невысокого мнения: "Они не могли понять ни слова из языка Гномов, который был труден и неприятен для их слуха; и немногие из Элдар достигли мастерства в нем" (Silm10). Даже сам Толкин констатирует тот факт, что "язык Гномов был сложен и неблагозвучен. Даже ранние эльфийские филологи избегали его" (Letters:31).
Но, даже когда кто-либо действительно хотел изучать Кхуздул, Гномы весьма неохотно учили его. Их язык был "секретом, который они не открывали добровольно даже своим друзьям" (LotR, прил.F). Одна из теорий объясняет это тем, что Гномы считали Кхуздул принадлежащим исключительно их расе, и никто чужой не имел права понимать его. Когда они хотели общаться с представителями других рас, обычно с целью торговли, они учили чужой язык, даже, если другая сторона хотела узнать Кхуздул.

Только два или три раза за все долгие эпохи Средиземья Гномы добровольно открывали свой язык представителям чужих рас. В Первую эпоху, когда Люди Дома Хадора пришли в Белерианд и встретились с Долгобородами, между двумя народами возникла особая дружба, так как Люди, будучи искусными наездниками, могли предложить Гномам защиту от Орков. Гномы действительно "не хотели скрывать свой язык от Людей, с которыми их связывала особая дружба, но Люди нашли Кхуздул трудным и медленно усваивали что-то большее, чем отдельные слова, многие из которых, изменившись, вошли в их собственный язык" (PM:303). Кажется, что Кхуздул оказал влияние даже на базовую структуру Адуунаика, языка, произошедшего от речи ранних Эдайн.

Интерес Эльфов к Кхуздулу в Первую эпоху был низок, за одним исключением: "Куруфин очень интересовался языком Гномов, будучи единственным из Нолдор, добившимся их дружбы" (PM:358). По крайней мере, одно слово перешло из Кхуздула в Синдарин: kheled (стекло, зеркало) появилось в языке Сумеречных эльфов как heledh (см. Silm, прил., статья khelek-). Кхуздульское слово Khazвd (Гномы) изменилось в Квенья в Casar (Гном) и в Синдарине в Hadhod (раса Гномов называлась Hadhodrim, WJ:388). Обратно, Гномы, кажется, заимствовали, по меньшей мере, одно слово из Синдарина: kibil (серебро) должно быть связано с celeb из языка Сумеречных эльфов.
Много позже, во Вторую эпоху, Гномы неохотно позволили нескольким Эльфам немного узнать Кхуздул только в интересах науки: "Они понимали и уважали бескорыстную тягу к знаниям, и некоторым из поздних мудрецов Нолдор было позволено изучить и речь Гномов, и их язык жестов" (WJ:395). Эти поздние мудрецы, очевидно, имели гораздо менее надменное отношение к Кхуздулу, чем их коллеги в предыдущую эпоху, которые, за исключением Куруфина, избегали языка Гномов.

В одном, однако, Гномы всегда были "непреклонно скрытны... По причинам, которых полностью не понимали ни Эльфы, ни Люди, они никогда не открывали никаких личных имен представителям других рас, даже когда они овладели искусством письма и могли записывать имена или высекать их в камне. Они брали себе человеческие имена, под которыми их могли знать чужие" (PM:304). Приложение F к "Властелину колец" подтверждает это: "Свои собственные тайные, "внутренние" имена, истинные имена Гномы никогда не открывали никому из чужих рас. Даже на своих могилах они не писали их". Следовательно, имена Балин и Фундин, которые известны из Кхуздульской надписи на могиле Балина, не являются Кхуздульскими. Это человеческие имена, просто замещающие имена Балина и его отца Фундина и используемые в присутствии не-Гномов.

В двадцатой главе "Сильмариллиона" мы встречаем одно гномское имя - Azaghвl - имя властителя Белегоста. Возможно, это его титул или прозвище, а не истинное "внутреннее имя". Предполагается, что оно означает "воин" и связано с Нуменорским словом azgarв - вести войну (SD:439). Существует также имя Gamil Zirak - имя кузнеца из Ногрода (UT:76). Возможно, это тоже прозвище, или его имя могло быть выдано не - Гномам случайно, к его великому и постоянному сожалению.

С другой стороны, Карлики, несомненно, не пытались скрывать свои Кхуздульские имена. В двадцать первой главе "Сильмариллиона" Карлик Мим охотно называет Турину не только свое имя, но и имена своих сыновей Кхим и Ибун. Возможно, такая шокирующая неосторожность была одной из причин, по которым обычные Гномы ненавидели Карликов.

Однако, Гномы не считали нужным скрывать названия мест. Гимли по собственной инициативе рассказывает Братству, как Гномы называют горы над Морией и саму Морию: "Я знаю их и их имена, под ними лежит Кхазад-дум (Khazad- dыm), Дворцы Гномов... Вон там стоит Баразинбар (Barazinbar), Красный Рог... а позади него - Серебряный Пик и Облачная Вершина... мы зовем их Зиракзигиль (Zirakzigil) и Бундушатхур (Bundushathыr)" (LotR1/II-5).

Гномы не всегда оскорблялись, если чужие узнавали Кхуздульские названия мест. Когда Гимли попал в Лориен, все еще сердитый из-за того, ч